— Ты все поняла, дочь? Отвечай! Что молчишь? Мне некогда с тобой политесы разводить, мы должны отправляться в путь! Выполняй, что сказано, и помни о сыновнем (ну, дочернем) долге! Не позорь имя клана, когда останешься в городе одна! Узнаю, что ослушалась или сделала что неправильно, убью своими руками! — и пошел на меня, сжимая кулаки.
Вот тут я не выдержала и встала во весь рост перед ним. Он еще пугать меня будет! Пусть только попробует тронуть, курсы самообороны даром не прошли, уложу, как нечего делать!
Судя по оторопи на лице родителя, он ожидал другой реакции, а мне было уже все равно. Хорошо, что он торопится, развернуться не успеет, как я вырву инициативу и получу, что мне надо. Начнем-с!
— Господин генерал, отец, я Вас выслушала. Теперь и Вы меня послушайте. И сядьте, мы не на учениях. Сами сказали, дочь я Ваша, а не солдат и не противник. Побеседуем спокойно.
Генерал Гу тряхнул головой, отошел и сел на место. Я тоже села и начала говорить.
— Итак, подведем итоги. Я остаюсь в поместье как представитель рода. Поэтому мое слово — главное, и мои приказы должны исполняться всеми остальными слугами, в том числе, управляющим и командиром охраны. Это не обсуждается! — сделала предостерегающий жест рукой. — Я вполне способна оценить их знания и роли, поэтому без нужды в их круг обязанностей не полезу, но контролировать буду. Они должны знать свое место! Думаю, Вы это понимаете, просто не хотите меня слишком обременять. Уверяю, в этом нет необходимости. Прошу Вас пригласить упомянутых сюда: представьте им меня и дайте соответствующие указания — сделала небольшую паузу и продолжила:
— Далее. За бабушкой я буду ухаживать, естественно, но жить мы будем в Бамбуковом павильоне. Там спокойно, удобно, мои служанки умелы, и мы справимся со всеми проблемами. Относительно моего поведения: я не собираюсь посещать никакие публичные места, другие семьи или что Вы там имели в виду. Можете быть абсолютно уверены: та жизнь, какую я веду сейчас, меня устраивает и намерений ее менять у меня нет. Одно скажу: в город выходить я хотела бы, но с охраной и только по делам. Ведь осталось какое-то имущество у семьи, так? Наблюдать за ним следует, вот для того выходы и нужны. Я буду писать регулярно, чтобы держать Вас в курсе нашего жития-бытия. Если хотите, пусть и Ваши доверенные лица отчитываются перед Вами обо всем, что тут будет происходить. Ни скрываться, ни обманывать Вас я не собираюсь. Вам же желаю здоровья, спокойной службы и скорого возвращения, как и маменьке с братом. А теперь зовите Ваших людей, время дорого — закончила и чинно так сложила ручки на коленях. Прям пай-девочка!
Что пережил папенька за эти минуты, судить не берусь, но к концу моего монолога он уже пришел в себя, успокоился и смотрел на меня, кажется, с интересом. Удивила, видимо. А если бы еще и через плечо перебросила, вообще зауважал бы, наверное!
Пришедшие по приказу отца командир и управляющий энтузиазма от объявления о моем верховенстве, знамо дело, не проявили, но поклялись защищать и подчиняться разумным и справедливым распоряжениям. Ишь ты, подишь-ты, какие цацы!
В присутствии главы семьи я кратко изложила свое видение нашего будущего взаимодействия и сотрудничества: еженедельные мини-совещания о делах в поместье, обсуждение насущных проблем и планирование на ближайшую перспективу, ежемесячные отчеты о проделанной работе и использованных финансовых и человеческих ресурсах.
Управляющий Мо открыл было рот на теме финансовой отчетности, но я в двух словах объяснила тщетность его порывов: не нравится — свободен! И так я это сказала, что мужики заткнулись разом трое.
Я же держалась и говорила не как домашняя дева, а как старший менеджер Чжан: строго, лаконично, безапелляционно. Второго первого впечатления не бывает, пусть почувствуют ум и силу! Они не знают, но я-то им ровесница, а командира и вовсе старше! Так что — знай наших! Ррравняйсь, смирнаа, ать-два!
Разговор закончила, встала, не дожидаясь отмашки генерала, сухо попрощалась, пожелала счастливого пути одному, скорой встречи — другим и отбыла приводить нервы и мозги в порядок. Ну ж, был денек!
Глава 26
Девчонки ждали с нетерпением, велела наливать и в лицах поведала о судьбоносном рандеву. Ржали в голос, а потом Сяо тихо спросила:
— Госпожа, а Вам не страшно? И как мы тут разместимся?
Резонно…
— Знаешь, Сяо-Сяо, где-то я прочитала: глаза — боятся, руки — делают. Справимся! У меня есть вы, а у вас — я. Прорвемся!