И тут Карэм закрыл лицо руками, и расхохотался. Он смеялся долго и с удовольствием, а потом отнял руки и посмотрел на нас:
— А зря я тогда освободился! Если бы я знал… Простите, но если бы я вышел, такой красивый и зеленый! И пошел бы жениться! Мне бы еще выкуп заплатили, чтобы я ушел!
— Карэм!
Теперь уже я закрыла лицо руками, и затряслась от хохота. Потом еле выговорила:
— Если бы они увидели орка! Ох, не надо было заранее превращаться, надо было, наоборот, превратиться перед ними! Чтобы заиками остались! Чтобы невеста икать начала от неожиданности!
— Знаете, деточки, вы точно поймете друг друга, — бабушка смеялась то ли с нами, то ли над нами. — Шутите абсолютно одинаково!
— А ты, Карэм, меня точно спас от участи быть мужем в семейке, где никто не дружит с головой, — сообщил Илариэль. — Хотя я искренне надеюсь, что этот больной план не осуществился бы.
— Кое-кого нужно лечить принудительно, и я все больше в этом убеждаюсь, — заключила бабушка. — А вот жрецов, кстати, подкупила твоя тетя, Илариэль. Вот только она не знала, насколько эти пузатики обленилась. Деньги взяли, а как только у них не получилось сработать «в лоб», тут же и испарились. И поделом ей! Вот только тебе бы, твое высочество, пока домой не возвращаться…
— Самому уже не очень хочется, — тихо проговорил Илариэль. — А дядя⁈ Дядя все это знал?
— Нет, твой дядя как раз не в курсе событий, он искренне любит тебя, своего племянника. Думаю, что придется подать ему весточку, пусть принимает меры, разбирается с супругой.
— Тетя, — горько проговорил Илариэль. — Тетя, которая, вроде бы, меня очень любила. Вот за что она так?
— Наверное, она любила племянника, но власть ей нравилась гораздо больше, — ответила бабушка.
Разговор начался так весело, а теперь все замолчали, думая о жадности и предательстве.
— Есть еще очень интересные сведения, — добавила бабушка. — Что, не тянуть, рассказать сейчас?
— Конечно! — послышался дружный вздох.
— Тогда на десерт я расскажу вам про происхождение Карэма, — начала бабушка.
— Вы нашли моих родителей⁈ — неверяще взглянул на бабулю Карэм, еле удержавшись, кажется, от того, чтобы не взять ее за руку от волнения.
И тогда я сама положила пальцы на его предплечье, погладила и легонько сжала, давая понять, что рядом, переживаю за него.
И тогда бабушка выдала совершенно невероятную вещь:
— У меня есть серьезное предположение, что вы с принцем Илариэлем — братья.
— Как это?
И внезапно принц уверенно заявил:
— А я чувствовал! Мне все время казалось, что ты мне как лучший друг, и даже как будто родственник. Я просто не знаю, каково это — брата иметь, но, видимо, так оно и чувствуется. Но, получается, у нас отец один⁈
— А вот тут я не могу быть абсолютно уверена, свечку никто не держал, — чуть смущенно хмыкнула бабуля. — Но вы даже похожи чем-то.
— Постойте, а мой отец… — начал говорить принц, и осекся. — Он знал, да? Как он мог так обращаться…
— Вот это самое интересное, — ответила бабушка. — Скорее всего, твой… ваш отец не знал. Просто стечение обстоятельств, что вы встретились с Карэмом, оказались схожи характерами, или, наоборот, разными, но отлично дополняли друг друга. Совпадение невероятное, но так тоже бывает.
— Я надеюсь, что отец не знал, потому что нельзя так с сыном обращаться… наказывать его вместо меня!
Принц горячо и искренне возмущался, и я вдруг поняла, что очень хочу пожелать ему счастливой и взаимной любви. Он заслужил. Сыну короля должно быть вообще наплевать на какого-то мальчишку-полукровку, а он переживал за него, и заботился, как умел.
— Я не очень верю, что я… тоже принц, получается, только незаконнорожденный? — полувопросительно произнес Карэм, и добавил: — Но не мог твой отец… ну, то есть, предположительно, и мой отец, так притворяться. Нет, он не лгал!
А затем Карэм добавил:
— А мама? Моя мама?
И по интонации было уже понятно, что он надеется на чудо, но…
— Нет, мой мальчик, — разрушила эту слабую надежду бабушка. — Ее уже нет, к сожалению. Иначе ты бы не оказался в приюте. Нам рассказали, что она была очень красивая, высокая, статная, и сама полукровка, или просто с примесью иной крови. Поэтому в ней могли и не опознать сразу орчанку, так что твой отец мог думать, что она просто экзотическая красавица.
— Да, я помню ее очень смутно, — на лице Карэма появилось мечтательное выражение, — и уже не помню даже лица. Только ее руки, и то, что она меня любила…
— Мне очень жаль, — тихо ответила бабушка, и Ил крепко стиснул руку друга… брата?