– Как я могу его знать?
Человек в камере заговорил громче, словно читал вслух заявление.
– Планы на сегодняшний обед, вдохновленные малышом Брайаном. ВАРЕНЫЕ ОВОЩИ!
Аполлон сделал шаг назад. Мужчина приблизил лицо к сетке.
– Вареные овощи! – прокричал он.
– Ты Детсад! – догадался Аполлон.
– Мы! – прошипел он. – Мы Детсад. Десять тысяч человек с одним именем.
Мужчина в клетке просунул пальцы сквозь металлическую сетку, Аполлон увидел в лунном свете, что его ногти больше похожи на когти, и почувствовал, как на него обрушилась волна смятения. Он ощущал себя как потерпевший крушение корабль.
– Ты убил свою дочь, – сказал Аполлон. – Так говорит Гретта.
– Я сделал выбор! – выкрикнул Детсад. – Для своей семьи я сделал самый трудный выбор из всех возможных.
Челюсти Аполлона напряглись. Электрические разряды вновь наполнили воздух, но они исходили не от Уильяма. Изменения возникли где-то за спиной Аполлона, он затылком ощутил жар и резко повернулся.
Но ничего не увидел на склоне холма, кроме деревьев. Ночь накрыла их темным плащом, и он различал лишь верхушки. Они были довольно высокими – около пятидесяти футов, но кренились и раскачивались под порывами налетевшего с Ист-Ривер ветра. И только после того, как Аполлон присмотрелся внимательнее, он понял, что деревья клонятся к земле и размахивают ветвями не по ветру – а против него. Аполлон задрожал и почувствовал, как его охватывает отвращение. Внезапно у него появилось убеждение, что кто-то или что-то прячется за стволами и наблюдает за ним.
– Ты сделал, что я сказал? – спросил Детсад. – Я получу обратно свою Гретту? И Грейс? Где моя семья? Ты должен был привести их ко мне.
Аполлон отошел от мужчины в клетке и направился вдоль Туберкулезного павильона обратно к библиотеке. Он уже перешел на бег, продолжая на ходу бросать взгляды назад, в сторону деревьев.
– Я сделал тебе честное предложение, Аполлон! – кричал Детсад. – Это будет на твоей совести, а не на моей!
И тут начались взрывы.
Глава 67
Докторский коттедж разлетелся на куски. Через мгновение последовало два взрыва в Доме медсестер. Грохот разрушения был слышен вплоть до острова Райкерс и разбудил арестантов, находившихся ближе к северному крылу тюрьмы. Утром они клялись – другим заключенным и охранникам, – что слышали взрывы бомб со стороны Ист-Ривер. Однако никто их не слушал.
Аполлон не верил своим ушам, но он сразу побежал по тропинке, ведущей обратно во двор. Как мог Уильям Уилер – нет, остановил себя Аполлон, это не его имя. Как мог Детсад вызвать артиллерийский огонь? Такое просто невозможно. Но скажите это объятым огнем зданиям, которые разорвало на части, и земле, содрогавшейся под ногами Аполлона.
Он услышал, как оглушительно разорвался еще один снаряд, хриплый, как пушечный выстрел, звук, но на этот раз Аполлон описал бы его не как взрыв – скорее рев. Он снова повернул назад и бросил взгляд через плечо в сторону рощи. Что-то пронеслось по ночному небу – он с трудом смог оценить лишь размеры и форму. Ракета? Бомба? Управляемый снаряд? И тут раздался еще один взрыв. В библиотеке.
Рухнула крыша.
Никаких воплей или криков. Никаких слез или мольбы о помощи.
Аполлон Кагва побежал вдоль Докторского коттеджа и увидел, что бомба уничтожила обеденный стол, где он кормил Гейл макаронами с сыром двадцать минут назад. Он помчался к библиотеке. Аполлон не понимал, что надеялся услышать крики детей и женщин, но их не было. Крики означали бы, что кто-то выжил.
Он добежал до библиотеки. Взрыв сбросил крышу, и она развалилась на две части, в соседней стене появилась брешь, в которую он, пригнувшись, мог пройти. Аполлон отчаянно не хотел этого делать. Он хотел, чтобы хоть на мгновение рядом оказался кто-то взрослый. Но он был один, значит, так тому и быть. Аполлон наклонился и вошел в библиотеку. На полу, точно блестки, валялось разбитое стекло, кирпичная пыль парила в воздухе, будто красный туман.
Снаряд попал в библиотеку, но более половины книг по-прежнему аккуратно стояло на полках. Их корешки покрывали земля и осколки стекла, но в остальном они не пострадали. Другие валялись на полу, и среди них Аполлон обнаружил первый труп.
Пара худых длинных ног торчала из-под половины рухнувшего потолка. Это явно был кто-то из взрослых, а не ребенок.