71-авеню стала Континентальной-авеню, на тротуарах появились деревья и кирпичные дома в стиле Тюдоров, на улице почти не было машин. Так они прошли три квартала, и Аполлон оказался в одном из самых богатых районов Нью-Йорка. А еще в двух кварталах впереди, в тусклом свете чугунных уличных фонарей, шагал старый викинг. И больше никого вокруг. Только кирпичные дома наблюдали за ними с мрачной настороженностью.
Они миновали Слокам-Кресент и Олив-Плейс, Гротон-стрит и Хэрроу-стрит. Солнце садилось, и Аполлон следовал за стариком в сгущающихся сумерках. Инграм-стрит, Джуно-стрит, Лубет-стрит и Мэнс. Старик ни разу не оглянулся, не повернул головы, когда переходил улицу, казалось, он совсем не знал усталости, хотя был лет на тридцать старше Аполлона.
Они пересекли Метрополитан-авеню. Прощай, кирпич Тюдоров; привет, обособленные колониальные дома на одну семью; конец кирпичных фасадов и начало алюминиевой облицовки. Так продолжалось до Юнион-Тернпайк, но старик все шел и шел вперед так, словно вел туристов, показывая им, как меняется классовая структура в Куинсе.
Аполлону казалось, что они попали в другой город, в иной мир. Квартал за кварталом домов на одну семью, тротуары, вдоль которых стоят старые автомобили и проржавевшие внедорожники, бензоколонки и угловые магазины, потом они добрались до Нортерн-Форест, северо-восточной окраины парка Форест-Хиллс, где перед ними раскинулось более пяти сотен акров дикой природы – прямо здесь, в Куинсе. Если бы они подошли к городу с золотыми и серебряными башнями, это показалось бы не более странным. Старик пересек улицу и далее двинулся вдоль периметра парка. Аполлон подумал, что он мог, наконец, догадаться о слежке и планировал сбежать в лес, оставив Аполлона далеко за спиной, но не исключено, что это не будет иметь значения. Старик привел Аполлона туда, где он хотел находиться.
Старый викинг дошел до угла, свернул и скрылся из вида. Аполлон перешел на бег, продолжая тащить за собой чемодан и проклиная скрипучие колеса.
Наконец и сам Аполлон свернул за угол, ожидая, что там его поджидает старик, но тот успел уйти далеко вперед и стоял перед лестницей, ведущей на территорию парка. У подножия лестницы горело два уличных фонаря, и Аполлон видел, что старик поднимается по ступенькам. Но вместо того чтобы исчезнуть среди деревьев и подлеска, он опустился на колени и склонил голову, поставив пакеты из «Старбакса» рядом. Потом он встал и повернулся в сторону линии деревьев. Благодаря уличным фонарям Аполлон разглядел его профиль, губы старика шевелились, но говорил он с кем-то или просто бормотал себе под нос, Аполлон определить не смог.
Наконец старик начал спускаться по лестнице. То, как он держался за перила, навело Аполлона на мысль, что он устал или пьян. «Может быть, он собирается вернуться назад тем же путем», – подумал Аполлон, поэтому поднял чемодан, перешел улицу и спрятался в тени. Прислонив чемодан к стене кирпичного гаража, он уселся на него, как на импровизированный стул. Старик посмотрел на верхнюю часть лестницы, границу, где начинались деревья, на коричневые пакеты с логотипом «Старбакса», повернулся и пошел прочь. Аполлон собрался последовать за ним, но не смог.
Из-за угла появился полицейский автомобиль.
Он подкрался со стороны Саут-Парк-Лейн неслышно, точно пума. И, как только машина доехала до Аполлона, водитель включил красно-синие огни, но сирену врубать не стал. Аполлон так сильно сосредоточился на пакетах с едой, стоявших на верхней площадке лестницы, что в тот момент, когда зажегся свет, свалился с чемодана прямо на тротуар.
Офицер, сидевший на месте пассажира, опустил стекло и высунулся наружу, чтобы рассмотреть Аполлона, изучал его секунд двадцать, а потом заговорил:
– Паршивое место для ночлега, друг мой.
Аполлон поднялся на колени. Полицейский с пассажирского сиденья внимательно на него смотрел.
– Вы так неожиданно подъехали, – сказал Аполлон.
Полицейский указал на дома за спиной Аполлона.
– Эта часть Форест-Хиллс до сих пор носит название Маленькой Норвегии. Вам никогда здесь не затеряться.
– Даже ночью? – спросил Аполлон.
– В особенности ночью, – сказал водитель.
Патрис был прав. Герои вроде него не должны совершать ошибки.
Аполлон оперся руками о землю, чтобы подняться на ноги, но полицейский с пассажирского сиденья его остановил.