Брайану исполнилось шесть месяцев, но Аполлон чувствовал себя так, будто сам постарел на пять лет. Он сидел на том же стуле, что и всегда, спиной к ближайшей трубе парового отопления, забившись в угол кухни, в потрепанных трусах и потертой футболке. Он ведь недавно принимал душ? Быть может, усталость имела определенный запах. Эмма наклонилась над тарелкой с холодной овсянкой и не поднимала глаз на мужа или сына. Делал ли «золофт» ее вялой, или на то существовали другие, более серьезные причины? Она заснула в одежде, которую не поменяла со вчерашнего дня, а джинсы стали ей настолько велики, что едва держались на талии, когда она встала.
«Скажи что-нибудь об этой фотографии…» – потребовал Фейсбук.
Аполлон послушно напечатал: НАШ ДОМ ПОЛОН СОЛНЕЧНОГО СВЕТА!
– Я хочу, чтобы мы окрестили ребенка, – заявила Эмма.
Она не поднимала глаз, когда произносила эти слова, и Аполлон сначала не понял, что она обращается к нему.
– Брайана? – уточнил Аполлон. – Ты имеешь в виду Брайана?
Эмма отвела взгляд от тарелки.
– Твоя мать говорит об этом с того самого момента, как он родился. Я считаю, что уже пора.
Аполлон откинулся на спинку стула. Брайан потянулся к туфле, которая находилась перед ним, и стукнул по ней рукой. Аполлон зачерпнул полную ложку овсянки и отправил ее в рот Брайана, тот проглотил еду и снова открыл рот.
– У него в последнее время такой хороший аппетит, – сказал Аполлон. – Я думаю, скоро он начнет быстро расти.
– Церковь находится за углом, – продолжала Эмма. – Холируд. Мы можем крестить его там. Я уже договорилась со священником. Отцом Хагеном. Он показался мне симпатичным.
– Когда? – спросил Аполлон.
Эмма посмотрела на часы на микроволновой печи.
– Сегодня, – ответила она. – Через час.
– Я рад, что ты предупредила меня заранее, – сказал Аполлон.
– Тебе не обязательно туда ходить, – ответила Эмма. – Я могу все сделать сама.
– Ты никуда не пойдешь с моим сыном без меня, – заявил Аполлон.
Он встал и убрал тарелки со стола только для того, чтобы начать двигаться, но оставил их на стойке на случай, если Брайан захочет добавки, потом взял кастрюлю с остатками овсянки, подошел к мусорному ведру и открыл его ногой.
– Почему твой телефон лежит в мусорном ведре? – спросил Аполлон, опуская крышку и поворачиваясь к жене.
Она посмотрела на него.
– Вчера вечером я получила еще одно сообщение. Фотографию с тобой и ребенком в такси. Он сидел на заднем сиденье. Складывалось впечатление, что машина остановилась на перекрестке перед светофором. Фотография сделана через пассажирское окно. Словно кто-то подобрался к ребенку и находился совсем рядом с ним.
– Брайан! – закричал Аполлон. – Его зовут Брайан!
Он поднял кастрюлю вверх, но явно не знал, что делать дальше, поэтому просто бросил ее в раковину, чтобы освободить руки, и кухню наполнил резкий металлический звук. Брайан вздрогнул.
Аполлон бросился к нему и взял на руки.
– Извини, маленький человечек, – сказал он, целуя мальчика. Аполлон так крепко его сжал, что Брайан начал вырываться. – Я знаю, получилось очень громко.
– ПОЙМАЛ ЕГО, – сказала Эмма, обращаясь к Аполлону. – Таким был текст. Сразу под фотографией. ПОЙМАЛ ЕГО.
Аполлон снова подошел к мусорному баку, нажал на педаль и потянулся внутрь.
– Я хочу посмотреть на твой телефон, – сказал он. – Покажи мне одно из посланий.
Эмма скрестила руки на груди и наклонилась вперед, она выглядела так, словно ее сейчас стошнит.
– Они исчезли, – сказала она. – Ты знаешь. Они всегда исчезают.
– Их там никогда не было, – заявил Аполлон.
Эмма снова посмотрела на часы на микроволновке.
– Нам пора идти, давай собираться, – сказала она.
Аполлон посмотрел в лицо Брайана, потом перевел взгляд на Эмму.
– Мы не пойдем в церковь с тобой, – сказал он. – Ты наверняка сказала священнику, что он должен изгнать нечистую силу, а не крестить Брайана.
Эмма, придерживая джинсы одной рукой, вскочила на ноги.
– Все не так, – сказала она. – Мне просто хотелось поговорить с кем-нибудь. Мы с тобой теперь не разговариваем. На форуме предлагают терапию или церковь. А терапия нам не по карману.
– На форуме? Я просто счастлив, что банда психически неуравновешенных мамаш дает советы о том, как навести порядок в нашей семье. Ты, Эмма, вот что у нас не так. Ты. Наша. Проблема. Иди выпей еще одну таблетку.