Матушка еще спала. Стараясь не шуметь, девушка схватила со стола краюху белого хлеба, пару яблок да двинулась к двери. Однако на полпути обернулась, цепко оглядев избу, подкралась к многострадальному мешку, сиротливо висящему на крюке возле окна, и осторожно сняв его, направилась на выход.
Раннее утро было окутано легкой туманной дымкой. Пахло влажной свежестью, изредка ветерок щекотал ноздри запахом дикого дурмана.
Поплескавшись в водяной бочке, Умила отерла лицо белоснежным рушником и, заплетя волосы в тугую косу, отправилась на девичью полянку, по пути подкармливая своего мохнатого друга кусочками белого хлеба.
Под заливистый щебет птиц девушка, пританцовывая, ступила на место своей вчерашней работы и с тоской оглядела его зеленое убранство.
- Не наберем здесь, Лужик, и половины мешка... - разочарованно обратилась она к псу, но все же принялась споро собирать оставшиеся невесткины слёзки.
Спустя час поляна была полностью опустошена, тогда как мешок не заполнился и на треть.
- Мда...- покачала головой Умила, недовольно причмокнув.
Подводить матушку не хотелось, трава эта была крайне полезна и использовалась во многих мазях, а из-за её вчерашней оплошности им её теперь не доставало.
Знала она место, где точно трава эта в избытке росла, да нарушать наказ матери, ой, как не хотелось. Помявшись несколько минут в нерешительности, девушка вдруг резко сорвалась с места, прокричав:
- Лужик, наперегонки!
Застигнутый врасплох пес, ошалело смотрел вслед своей взбалмошной хозяйке, что убежала в противоположную от их дома сторону, но все же подумав, сорвался с места вслед за ней.
Легко неслась вперед девушка, ловко перепрыгивая через торчащие из-под земли вековые корни деревьев и опавшие сухие ветки. Лужик уже давно обогнал её и мелькал впереди желто-белым пятном.
- Ох, устала... - спустя четверть часа прошептала девушка и остановилась.
Переведя дух, Умила внимательно осмотрелась. В этой части леса ей приходилось бывать нечасто, матушка не позволяла ступать сюда, пугая страшилками о нечисти, ожидающей свежую кровушку под каждым поваленным деревом да раскидистым кустом.
Однако все же пару раз, Ждана брала с собой дочь, чтобы собрать купальницу, влаголюбивый цветок, окаймляющий небольшие озера да ручьи. Тогда-то Умила и приметила, сколько невесткиных слёзок росло недалеко от лесного озера. Жаль собирать их тогда было уже поздно, желтеющие листки отдавали жизнь корням, не годясь для варения мазей или сушки.
Впереди раздался тревожный лай пса. Что есть мочи девушка бросилась вперед, опасаясь наткнуться на голодного косолапого.
- Не должён... - думала она, пытаясь пробраться сквозь цепкие ветви орешника, - Все медведи в Каменной заводи нынче, где рыба на нерест села, там поди и пируют…
Со всей силы дернув, зацепившуюся за ветку косу, Умила повалилась наземь, вывалившись аккурат перед напряженно ощерившимся Лужиком.
- Медведя нет... - испуганно зкалючила девушка, нервно осмотревшись.
Однако пёс упорно всматривался вперед. Ноздри его то и дело раздувались в попытках уловить как можно больше воздуха. Шерсть на загривке встала дыбом, а пасть была оскалена, будто пес готовился к смертельной атаке.
- Ты чего, Лужик? – обратилась к своему другу травница, поднимаясь и оттряхивая от липких травинок испачканное платье.
Взгляд её проследил за взглядом пса, и сердце девушки остановилось, чтобы через несколько мгновений тревожно пуститься вскачь.
Рядом с небольшим заросшим зеленью озером, вся растительность была утоптана тяжёлой поступью десятков ног. Бурые пятна крови расплылись по земле и запеклись ужасающей коркой. Однако самым жутким для Умилы были тела. Тела десятков убитых мужчин, застывшие в неестественных позах. Легких ветерок принес с собой запах зловонной смерти, заставив девушку поморщиться.
Неожиданно Лужик бросился в сторону, спугнув огромных воронов, для которых кто-то организовал шикарную трапезу.
- Лужик, постой! - хотела закричать Умила, но из горла вырвалось лишь невнятное сипение.
На ватных ногах последовала девушка за псом, стараясь не смотреть на горы трупов, однако взгляд её то и дело обращался к несчастным.