- Закончила? – вторгся в её думы недовольный голос матери, и осмотрев тряпицу, которая более не окрашивалась в розовый цвет, девушка кивнула.
- Ступай на чердак, принеси льняные волоски... Рану апосля зашить надобно. Да иголку тонкую сыщи.
Девушка бросилась выполнять поручения, лишь мельком заметив, как мать начала аккуратно закладывать грязно-зеленую травяную смесь прямо в рану.
Вернувшись со всем необходимым, Умила с ужасом смотрела как мать кладет внутрь кровавой дыры небольшой стебель полыни.
- Так надобно... - спокойно ответила травница, заметив изумление в глазах дочери, - заправь лён в иглу да проколи ту хорошенько... Негоже отсюда грязь вычищать, да на острие занести…
Проворно выполняла приказания Жданы Умила. Нервно теребя подол, наблюдала, как игла вгрызается в белую мягкую кожу воина, стягивая края раны над заложенными внутрь исцеляющими мазями да растениями.
- А теперь спина... - устало выдохнула мать, сделав последний стяжок.
В четыре руки женщины аккуратно перевернули натренированное тело воина и принялись выполнять те же действия, что и прежде.
Через четверть часа рана на спине была стянута волокнами льна и закрыта смоченными в отваре купальницы листами подорожника.
- Теперь все только от него и зависит... - устало прошептала Ждана, омывая руки в кадке с холодной водой. – Сейчас-то можно и сказ вести...- обратила она строгий взор на дочь, тяжело опускаясь на лавку.
Испуганный взгляд Умилы обратился на раненого, пытаясь оттянуть неизбежное, девушка спросила:
- Он так и будет на столе лежать, может хоть на лавку перенесем?!
- На столе, - кивнула женщина, не сводя пристального взгляда с дочери, - пока рану беспокоить не стоит, коль до завтра не отмается, так и переложим.
Поняв, что оттягивать свой рассказ более некуда, девушка начала сбивчиво повествовать обо всех своих злоключениях: и о вчерашнем знакомце, и о нарушенном наказе матери, и о поваленных кучами трупах близ лесного озера…
К концу рассказа голос девушки осип, горькие слезы струились по щекам, непослушная влага скапливалась в носу, заставляя девушку то и дело жалобно хлюпать.
- Ну полно-полно... - обняла непослушную дочь Ждана, - чему быть, того не миновать. Видать судьба у тебя такая...
- Одни несчастья приносить... - всхлипнула Умила, некстати вспоминая историю о подменыше, рассказанную когда-то матерью.
- Какое ж это несчастье? – удивилась Ждана. - Молодцу шанс на жизнь подарила, - начала загибать пальцы мать, - путника из леса вывела, а уж сколько мне счастья принесла так и всех пальцев сосчитать не хватит… Говорила я тебе, не подменыш ты! Чушь это все…
- Может и нет... - прошептала девушка, рассматривая побелевший от времени крест на левом запястье. - А если все несчастья от меня в жизни твоей сосчитать? Дом родной на хибару лесную променяла, скажешь тоже счастье?! – повысила голос Умила.
Никогда ранее не говорила она с матерью об этом, но нынче слова так и рвались с печального языка.
- Дык, какое ж это несчастье?! - искренне рассмеялась Ждана, - жить вдали от завистливых и глупых баб, да неотесанных понукаемых ими мужиков... Разве ж не счастье быть рядом с тем, кого любишь больше жизни? Жить в согласии с природой, да заниматься любимым делом?!
Умила лишь неопределенно пожала плечами, вытирая соленую влагу с раскрасневшегося лица.
- Ох, и дуреха! - покачала головой женщина, обнимая дочь. - Выбрось эти глупости из головы, не к чему они…
Долго просидели две женщины в умиротворенной тиши собственного дома, каждая размышляя о своём.
- Иди спать... - прошептала Ждана, увидев, что дочь то и дело потирает слипающиеся от усталости глаза.
- А?…- начала было девушка, бросив беглый взгляд на бледного воина.
- Я присмотрю, - погладила её по голове Ждана, - коль ночь протянет, там глядишь и выкарабкается…
- Обойди стороной его Мара... - прошептала девушка и бросив последний взгляд на своего найденыша, улеглась на постель, моментально погрузившись в крепкий спасительный сон.