Наскоро побросав последние вещи в котомку, подхватила Ждана дитя и, обведя прощальным взглядом избу, где прожила она и самые счастливые, и самые печальные минуты своей недолгой жизни, вылетела из дома.
Украдкой пробиралась Ждана в сторону леса, то и дело бросая тревожные взгляды по сторонам.
Лишь достигнув полуголой лесной опушки, женщина смогла немного сбавить шаг и перевести дыхание. Путь до лесного жилища был неблизок.
- Мы справимся... - поцеловала она нежную щечку Умилы, и перехватив её поудобнее, пошла вдоль тонких гибких березок да редких молодых рябин.
Неожиданный стон разорвал тишину ночной избы, заставив Ждану вынырнуть из печальных воспоминаний.
Раненый воин метался в бреду, крупные капли пота хрустальными бусинами скопились на его пылающем лбу.
- Лихорадит тебя, соколик! - прошептала травница, отирая взмокшее лицо несчастного тряпицей, вымоченной в отваре таволги и тысячелистника.
- Не дай Маре себя прибрать!
Глава 6
Умила
Разлепив глаза с первыми лучами солнца, Умила прислушалась к дыханию родного жилища. Тихое и размеренное, оно успокоило девушку после тяжести тёмных сновидений. Повернув голову в сторону стола, она с осторожностью осмотрела найденного ею накануне воина. Тот лежал в том же положении что и был вчера, лишь матушка накинула поверх него лоскутное одеяло, в отчаянных потугах сохранить утекающее из тела тепло жизни. Сама же она прикорнула рядом, прямо сидя на лавке.
Стараясь не шуметь, Умила поднялась с постели и на цыпочках подкралась к раненому. Пробежавшись обеспокоенным взглядом по сереющему в рассветных лучах каменному лицу, по бледным иссохшимся губам и тёмным кругам под пушистой каймой черных ресниц, девушка облегченно выдохнула: дышит. Поврежденная грудь мерно поднималась и опадала, из приоткрытых губ вырывалось тяжёлое дыхание.
- Пойди приляг... - осторожно тронула Умила мать за плечо, - я присмотрю.
Вздрогнув, Ждана всмотрелась осоловевшим взглядом в стоящую перед ней дочь, и согласно кивнула.
- Лихорадило всю ночь... - прохрипела она осипшим со сна голосом. - Сейчас жар спал, но ежели снова начнется, отваром таволги и тысячелистника отирай, помочь должен. Аль буди меня, вместе покумекаем...
Дождавшись кивка девушки, мать прихрамывая двинулась к своей постели. Едва голова её коснулась пуха подушки, сознание унеслось в целебные объятия сновидений.
Умила не таясь рассматривала своего найденыша.
Бесспорно, мужчина был красив. Средней длины тёмные волосы, видимо слегка расчесанные матушкой ночью, рассыпались по столу. Густые черные брови нависали над опушенными прямыми ресницами глазами.
- Каков интересно их цвет? - пронеслась в голове девушки мысль.
Изучающий взгляд пробежался по высоким скулам, тонкому с легкой горбинкой носу и выразительным, ныне бескровным губам.
- Настоящий красавец... - прошептала Умила.
Не удержавшись, провела она пальцем по колючему подбородку мужчины. Отчего-то дотронуться до него, было сейчас для неё очень важным.
Вдруг тишину избы разрезал громкий голодный вой. Нетерпеливый желудок Умилы решил напомнить своей хозяйке, что со вчерашнего утра ничего толком не переваривал.
Смущенно улыбнувшись, будто бы воин мог стать свидетелем этой неловкой ситуации, девушка тихо поднялась и стала хлопотать, собирая себе завтрак.
Густо намазав кусок хлеба земляничным вареньем, Умила с наслаждением вгрызалась в белый мякиш, попутно прихлёбывая из глиняной кружки душистый взвар, приготовленный по рецепту еще матушкиной бабки.
Жизнь сейчас казалась ей прекрасной: на мгновение стерлись из памяти все ужасные события вчерашнего дня. Тучи разошлись на небосклоне жизни Умилы, дав волю лучезарному солнцу.
Подойдя к окну, девушка обвела раскинувшуюся перед её очами природу взглядом и прошептала:
- Лепота!
Неожиданно в тишине лесной избы раздался сиплый мужской шепот. Не разобрав ни слова, Умила испуганно бросилась к раненому.
Проведя рукой по нахмуренному лбу воина, девушка в ужасе кинулась к печи, где сиротливо стоял чугунок с отваром таволги и тысячелистника, заботливо приготовленный накануне её матерью.