- Знаешь же, мертвых с грязью мешать дело последнее, а на живых клеветать, только к Маре[5] взывать!
- Знаю-знаю, любушка мой, как уж не знать?! - затараторила Марфа испуганно. - Бесы! Ой, бесы окаянные… Путают, голову крутят, воду мутят…
Женщина начала судорожно метаться по избе: спешно протёрла стол от несуществующей грязи, села за прялку, споро крутанув веретено, вскочила, и, схватившись за ухват, бодро подскочила к печи, но увидев, что та уже пуста, устало опустилась на лавку.
- Крутят черные, Бажен, - прошептала она, - водят и потешаются поди… Не хотят свое черное чадо губить, головы нам так и норовят задурить…
- Снова здорова! – гаркнул муж, ударив по столу, натруженной годами работ в полях, рукой. - Пустые все твои слова! Пока сам воочию не увижу нечисть, то и про подменышей в моем доме гутарить не смей!
- Так я и говорю, - проворковала жена, - проверить бы надобно. Может, нечай, и я с брюхатости умом осиротела…
- То-то же, - заключил довольный мужчина, - глядишь, и я тебя стрыгой[6] злобной нареку, коль щи снова пересолишь. Да кто ж поверит мне?!…
- Ну ты и сказанул... - неискренне засмеялась женщина, пытаясь скрыть обиду, - стрыга… В одном ты прав, Баженушка, проверить надобно. Слыхала я в Яром логе, бабка одна живет. Волыней вроде кличут. Уж слава о ней вперед неё бежит: гутарят, ни одного подменыша изгнать бралась, да и дитят утасканных ворощала… Может племянница твоя еще не запозднилась, и назад воротить её смогем. Коль действительно она подменышем окажется… - поспешила смягчить свою речь Марфа, бросив быстрый взгляд на суровое лицо супружника.
Не сказав ни слова, Бажен вышел из избы, громко хлопнув дверью. Через некоторые время со двора выехала старая скрипучая телега, запряженная измотанной хромающей кобылой.
-Ннно, - причмокнул Бажен, подхлёстывая медлительную лошаденку, - Пшшла, родная! Да поживее!
Вышедшая на порог Марфа провожала довольным взглядом широкую спину мужа, пока он не скрылся за крутым поворотом деревенской дороги, ведущей аккурат в Ярый лог.
Положив руку на свой торчащий живот, женщина счастливо улыбнулась.
5 часов спустя
- Ну и где подменыш? - прокаркала старуха, переступая порог деревянной избы. - В такую даль тащили мои старые кости... - зло бросила бабка Волыня, шаркающими шагами направляясь прямиком к люльке с ребенком.
- Хм, - глубокомысленно произнесла карга, окинув полуослепшим взглядом младенца.
- Вон все пошли! - повернулась к супругам бабка, гаркнув так, что ребенок в люльке недовольно зоворочался и захныкал.
Вошедший в избу сразу же после гостьи Бажен, опешил от наглости старухи и замер, пытаясь решить, стоит ли с ней артачиться…
- Конечно-конечно... - начала раскланиваться Марфа, облачаясь в овечий тулуп.
-Яйцо мне оставь, - приказала Волыня, буравя взглядом спокойное дитя.
- Вот куриное… вот гусиное…, - затараторила хозяйка, доставая из ивовой корзины, два яйца. - Покрупнее и помельче, какое лучше не знаю же…
- Ох и дура! - устало вздохнула бабка, вырывая из рук женщины яйца, - пшли вон, кому сказала!
Марфа стрелой помчалась из дома, не успев даже полностью облачиться в овчину. У входа она схватила мужа за руку, пытаясь выдворить из дома и его.
- Не гневи! - шептала она, усиливая напор.
Бажен не шелохнулся. Какое-то время он буравил грозным взглядом, привезенную им же самим не то знахарку, не то ведьму. Однако вскоре сдался под напором жены, тяжело вздохнул и, бросив последний взгляд на младенческую люльку, вышел вслед за Марфой.
Будто во сне стоял мужчина на пороге собственного дома. Терзающее чувство надвигающейся беды неотвратимо оседало на языке могильной горечью.
-Эй! - вторгся в его печальные думы, тихий голос жены. - Подь сюды. Неужто неинтересно?
Марфа громоздилась на березовом пне аккурат под окном, расположенном напротив печи.
-Бажен! Погляди! Что там? Не вижу ни беса… Вот же ш хобяка[7] клутоногая… - выругалась женщина, пристав на цыпочки и едва не опрокинувшись со злосчастного пня.