- Здесь умыться можно... - прозвучал нежный голос Умилы, остановившейся перед деревянной бочкой, стоящей на углу дома.
Сама же девушка жадно набрала в ладони холодной воды и окатила ей сонное лицо, слегка вздрогнув и поморщившись.
- Рушник... - протянула она ему светлый кусок ткани, с замысловато-расшитыми узорами по краю густой бахромы, и молча отправилась внутрь дома.
Нырнув с головой в бочку, Святобор некоторое время изучал её внутренний мир, а затем вынырнув, стряхнул с себя холодные капли, громко ухнул, да бодро осмотрелся.
Утро заводило свою нежную песнь. Тихая влажность пробуждающегося дня пробиралась в нос сотнями ароматов дикого леса, поселяя в душе мирное спокойствие. Вмиг уверился Святобор, что всем планам его суждено осуществится, так как и задумано было.
Босых ног коснулось что-то теплое и пушистое. Опустив взгляд, князь увидел навострившего уши пса, что с опаской взирал на стоящего столбом мокрого мужчину.
- Здравствуй, друг… - медленно опустился воин на колени, ласково почесывая четвероногого за ухом. Лужик счастливо трепыхал хвостом, да нетерпеливо тыкался в руку князя мордой, вынуждая того, не останавливаясь оглаживать хитрую животину.
- А-ну, приставала, - крикнула, выйдя на порог Ждана, - оставь князь в покое, еду несу тебе…
Пес рьяно замотал хвостом и безразлично обнюхав гостя на прощание, побежал к кормилице.
- Ты, князь, в дом ступай, завтрак там стынет…
За столом в старой лесной хижине уже сидела Умила и без аппетита поедала пшеничную кашу.
- Готова? – тихо спросил князь, обведя лицо девушки внимательным взглядом.
Она была сегодня необычайно бледна. На нежном лице молодой травницы двумя сапфирами ярко выделялись перепуганные глаза.
Ничего не ответив Святобору, Умила лишь утвердительно кивнула головой.
Завтрак их проходил в молчании. Не знающий страха в боях воин, сейчас Святобор отчего-то робел и не находил слов, чтобы ободрить волнующуюся девушку.
- Насытились? – раздался голос Жданы в тишине избы, когда Святобор с Умилой допивали душистый взвар.
- Припасов я вам там собрала, голодными не останетесь. Уже и коня твоего, князь, навьючила… Умила, травы все в белой холстине, съестное – в черной, остальное все в серых сыщешь…
Девушка понятливо кивнула головой и встала из-за стола.
- Вот еще... - обратилась к ней мать, передавая потрепанную коричневую книжицу. – Дневник бабкин возьми, мне-то он уже без надобности… А тебе, глядишь, и пригодится… Хоть и ведаешь многое…
- Рецепты там целебные от бабки моей... - пояснила женщина молчаливому Святобору.
- Ну, что ж пора... - нерешительно выдохнула женщина. – Сапоги твои, князь, подле лавки дожидаются.
Трое медленно вышли из дома, окунувшись в прохладу лесного утра.
Конь, нагруженный скарбом, терпеливо стоял возле порога, умиротворённо пережевывая аппетитную мураву. Лужик неуверенно косился на огромного черного жеребца, восседая на зеленой кочке поблизости. Завидев Умилу, он оторвался от своего бдения, и со всех лап бросился в её объятия.
- Хороший мой… - шептала девушка, зарываясь в густую шерсть мохнатого друга. – Скоро свидимся…
- Совсем забыла... - хлопнула себя по лбу Ждана, окинув взором голый торс князя, перетянутый лишь поперек раны полосками тонкой ткани.
Вскоре выбежав из дома, женщина несла в одной руке красную мужскую рубаху:
- Мужнина... – запыхавшись пояснила Ждана. – Столько лет тут валялась, выкинуть уж и рука не подымалась… Моль её кое-где подбила, дык я вроде подлатала. До ближайшей деревни доехать хватит, а там уже себе и новую одёжу сыщешь…
В другой руке травница держала кожаную перевязь с мечом, забранным Умилой с места последнего боя князя.
- Благодарствую... - улыбнувшись поблагодарил женщину воин и споро облачившись в льняную рубаху, повесил перевязь на пояс.
- Может лучше к седлу пристроим? – сомневаясь прошептала Умила. – Все полегче, да рану не потревожит.
- Не стоит, - покачал головой воин, - неспокойно мне без него, да и не так уж и тяжел он…
- Как знаешь… - кивнула на его слова Ждана и обратилась к дочери:
- На коня полезай, а уж князь апосля примостится…
Неловко девушка взобралась на терпеливого жеребца, чьё недовольство выдавали лишь нервно подрагивающие уши. Князь умело взобрался в седло после неё да устроился позади напряженно сидящей девушки.
- Ты, князь, - прищурившись обратилась Ждана к воину, - богатыря из себя не строй… Коль тяжело станет, на Умилу обопрись, да помощи просить не робей… Много сил в тебя вбухали, уж не растрать их почем зря…
Улыбнувшись, Святобор лишь медленно кивнул головой, принимая из рук Умилы черные кожаные поводья.