Бросив последний взгляд на ободряюще улыбнувшегося ей князя, Умила последовала за хозяйкой их постоя.
- Неужто и впрямь князь? – хитро прищурилась Ивошка, едва Умила оглядевшись присела на лавку.
- Князь, - кивнула головой девушка, - младший брат Сиятельного…
- А ты его стало быть … - глаза её хитро блеснули, - полюбовница???
- Да что вы?!! – негодующе задохнулась Умила. – Я - травница! Князя по пути ранили, я его выхаживать помогала, да в дороге за раной пригляд веду…
- Ну, конечно…- понимающе хмыкнула хозяйка дома, - где ты, а где князь… Значит в травах сведуща… Дело хорошее... - задумчиво протянула она. – Бошик! - вдруг раскатисто гаркнула хозяйка, - прочь поди, отрепье! Едва ходули землю подпирать научились, да так и крутишься под моими ногами...
Маленький чумазый мальчишка в разодранной, запачканной желтыми пятнами нательной рубахе, крутился в хате, засовывая всюду свой малый любознательный нос.
- Вот же ж шинора[1]! – рассмеялась Ивошка, когда её сын, испугавшись грозного материнского рыка, залез под юбку Умилы. – Только оттуда, да все туда глазюки кажет… Курощуп [2] молочный... На улицу ступай, шалопай! – за шкирку оттащила она мальца от удивленной девушки и, выставив его за порог, затворила дверь.
- Надоел пуще горькой редьки… - покачала она головой. – За что мне это наказание?!!
- Дитя же… - тихо пробормотала девушка.
- Свои есть? – бросила на нее строгий взгляд женщина, и получив отрицательный кивок головой, с надменностью произнесла:
- Появятся, поймешь меня. Те еще огурялы![3] Ну да леший с ними! Говариваешь, будто травница ты… Работенка у меня для тебя сыщется…Неча гузкой[4] лавку обтирать, за кров и рассчитаться полагается…
В недоумении провожала Умила пышную фигуру Ивошки, выходящую за дверь. Опешившая от подобной наглости, девушка не находила, что ответить столь неприятной женщине. Ночевать в её доме уже и не хотелось.
- Уж лучше под небом открытым, кормом комарам служить, чем в хате этой расщеколды [5] оставаться… Вернётся, Святобор, так ему и скажу… - твёрдо решила про себя девушка.
- Вот… - сгрузила на стол охапку трав, влетевшая в избу Ивошка. – Старшая моя всё венки на Купалу плести учится, уж поди пол леса в дом перетаскала... Может и полезного чего принесла?! Уж ты их мне разбери, да на каждом пучке отметь, какой недуг сено это лечить может.
Большая часть сухой травы не представляла из себя никакой ценности, да всё же нет-нет да и попадалось что дельное.
Пока тихая Умила перебирала принесенный сухостой, Ивошка шумно хлопотала возле печи. Трепала свой язык она без устали, бранясь то на дочь ста́ршую, что слишком рано женихаться начала да о помощи матери теперь и не мнит вовсе, то на младшего сынка своего, что был слишком непоседлив да шумлив…, но больше всего бранилась она на почившего нынешней зимой мужа, что спьяна в сугробе подле дома околел.
- Тот еще мордофиля дуболобый… Уж он мне вот где был… - приставила она руку к шее, демонстрируя, насколько опостылела ей их супружеская жизнь. – Благо, что Мара к себе прибрала… Не то б сама я его к ней на свиданку отправила… И выводок весь в него… - прошипела она и недовольно бросила деревянный половник в жадно булькающий на печи чугунок.
Брызги жирной каши яростно взметнулись ввысь и плюхнулись на пол с противным чавкающим звуком. Однако хозяйка, казалось, и не заметила этого.
- Закончила? – повернулась она к Умиле.
- Почти… -ответила девушка, выдавливая писалом название недуга на небольшом кусочке бересты.
- А это, что ж? Негодное? – скривилась она, оглядев большую кучу сухих трав, что были отложены травницей за ненадобностью.
- Негодные, - согласилась девушка, - тут либо травы, что только свежими помочь способны, либо совсем уж бестолковые…
- Вот же ж Мерийка, - цокнула Ивошка языком, убирая сухостой со стола, - один сор и приперла лежака[6]!
С увесистой охапкой двинулась она к печи, отворила ногой створу топки да бросила все негодное туда.
- Чего добру пропадать?! – повернулась она к удивенной подобным поступком девушке, - хоть какой прок…
- Ивошка… - послышался с улицы недовольный женский голос.
- Принесла же нелегкая… - чертыхнулась хозяйка, и быстро отерев руки о замызганный передник, направилась на улицу, где её уже поджидала недовольная чем-то соседка.
Никто из них и не заметил, как пробрался в хату чумазый Бошик да шмыгнул под стол.
Занятая своими мыслями Умила не ведала, что не одна она в хате. От того и вздрогнула, когда из под стола показалась маленькая грязная ручонка да ухватила ближайшую к краю вязанку трав.