Задорный шалопай стрелой помчался к выходу из дома, боясь нагоняя, да только нога его наступила на уже порядком остывшую жижу, неосмотрительно оставленную Ивошкой на полу, и поехала. Зацепившись за вторую ногу, они опрокинули несмышленыша на пол и будто неведомая сила схватила его и прокатила по жирному полу аккурат к не затворенной топке.
Мгновение и ладошка с зажатым в ней пучком ромашек угодила в огненную ловушку, вырвав из горла ребенка отчаянный вопль.
Стремглав бросилась к нему Умила, вызволяя из горячей печи да, пытаясь всеми силами сбить жадно пожирающие заляпанную рубаху, языки пламени. Не замечала травница, как печет её собственные руки, а голодное пламя перекидывается на рукава её льняной туники.
В дом вбежала перепуганная Ивошка, и увидев представшую пред ней картину, заголосила ругая почем зря всех вокруг. Схватив кадку с питьевой водой, она яростно выплеснула все содержимое на несчастных.
- Ах ты ж, неслух! – закричала она, потянув на себя перепуганного сына из объятий девушки. Взгляд её опустился на левую руку гостьи, и в мгновение ока по округе разнесся надрывный вопль женщины:
- Нечисть!
Яростно выдернув Бошика от Умилы, она оттолкнула рыдающее дитя к лавке да вцепившись мертвой хваткой в косу травницы потащила её прочь из дома:
- Нечисть! – голосила она на все лады, привлекая внимание.
У дома уже начала собираться толпа зевак. С грядок повыскакивали деревенские бабы кто с лопатами, кто с вилами, кто с мотыгами наперевес.
- Гляньте, кого князь в дом мой привел! – перекрикивая шум толпы громыхала Ивошка, подняв запястье с крестом пред очами собравшихся.
Из последних сил трепыхалась Умила, пытаясь выбраться из стальных оков дородной бабы, да только походила она сейчас на букашку, что угодила в липкую паутину злого изголодавшегося хищника.
- Сынка моего малого сжечь удумала, бесовское отродье! – Ивошка, наконец, отпустила травницу, со всей силы толкнув ту в пыль деревенской дороги.
Люд загомонил, огородные орудия были направлены на сидящую в пыли Умилу.
- Дрянь… - раздавался отовсюду шепот.
- Грязный выродок…
- Чернь…
- На вилы…
- Да лопатой по хребтине…
- Не жгла я его... - старалась оправдаться травница, не замечая, как из глаз её льются горючие слёзы. - Сам он поскользнулся да в топку угодил…
Разгоряченной скорой расправой толпе не было дела до её объяснений. Каждый уверовал, что нечисть опасная в их деревне завелась, искоренить которую ныне их священный долг.
- Мой Бошик отродясь к печке не хаживает… - взвизгнула Ивошка, больно ударяя спину девушки грязным сапогом. – Заманила его, отродье…
- Сжечь её, - крикнул кто-то из толпы.
- Её же монетой… - подхватили другие.
Кто-то снова больно схватился за вороную косу девушки и потянул её, поднимая на ноги.
- Сжечь! - голосила Ивошка. - Сжечь тварюгу…
- Заводи костер... - подхватывали бабы возбужденно.
Вдруг все резко стихло. Умила обреченно подняла наполненные соленной влагой глаза и встретилась с зеленью глаз князя.
- Что… здесь… происходит…? – раздался стальной голос Святобора в тиши присмиревшей толпы.
[1] Шинора – проныра.
[2] Курощуп – бабник.
[3] Огуряла – безобразник.
[4] Гузка – место пониже спины.
[5] Расщеколда – болтливая баба.
[6] Лежака – лентяйка.
Глава 16
Святобор
- Что здесь происходит? – с расстановкой процедил князь, обводя яростным взглядом беснующуюся толпу.
Вычистив довольного Врана, Святобор отсыпал ему щедрую плошку овса да наполнил корыто холодной колодезной водицей. Собрался он уж было возвращаться в дом к Умиле, да все время крутящийся поблизости староста прицепился к воину подобно голодному клещу, что почуял каплю свежей крови.
- Мельница водная у нас тут раньше была... - причмокивал он толстыми губами, махнув рукой в сторону запруды. - Славную прибыль деревне приносила, да княжью казну стороной не обхаживала…
- Где ж нынче она? – ради приличия задал вопрос князь, хотя мельницы сейчас интересовали его меньше всего.
Сердце было не на месте, отчего-то рвалось оно в покосившуюся хату, где оставил он Умилу.
- Дык, кренилась-кренилась да и рухнула… - развел грязными руками Дубна.
Вдали раздались непонятные крики, что истеричными всполохами неслись над деревней. Святобор напрягся и навострил уши.
- Что это?
- Дык небось бабы опять какую склоку затеяли, не впервой… - махнул рукой деревенский староста, поморщившись. – Дак я о чем речи-то веду… - привлек он снова внимание князя к себе. – Восстановить бы её сызнова, уж она-то и деревню нашу в цветень окунёт да и Сиятельного в обиде не оставит.