- Коль желаешь, будь так…
- Желаю… - тихо отрезала девушка, поднимаясь с нагретого их телами травяного настила.
Собирались в дорогу молча. Каждый гонял в голове свои мысли да в слова их обречь ни один не решался.
- В Стоичи заехать всё-таки придётся… - обратился, наконец, князь к Умиле. – Съестное на исходе… Запастись на обратный путь надобно, вдруг в Избищах не случится…
- Хорошо... - кивнула головой травница, зябко поёжившись.
Достав из сумки запасную рубаху, в которой чуть не простилась с жизнью у лесного родника, Умила произнесла:
- Переодеться надобно… Негоже, чтоб снова меня нечистью заклеймили... - шутливо потрясая обглоданными огнём рукавами туники, девушка, скрылась за высоким стогом.
Пытаясь за шуткой скрыть свои страхи, девушка нервно провела трясущимся пальцем по белому кресту на запястье, прогоняя прочь горечь вчерашнего дня да ужас сегодняшней ночи.
- В Стоичах и позавтракаем... - предложил Святобор, едва из-за стога показалась посвежевшая травница.
- Как знаешь... - пожала плечами девушка, и двое по очереди взобрались на возбужденно перебирающего копытами вороного красавца.
- Знаешь... - неожиданно прошептал Святобор на ухо девушке, едва они отъехали от места своей ночевки, - а мне понравилось…
Не найдя что на это ответить, девушка лишь зябко поёжилась и промолчала.
- Мне тоже… - пронеслась в голове травницы едва различимая тень мысли…
Глава 18
Святобор
Жизнь в Стоичах, несмотря на ранний час кипела. Петухи залихватски провожали рассвет, в яростных потугах перекричать друг друга. То тут, то там вторили им голодные псы, что, позвякивая цепями требовали еды у заспавшихся хозяев. Да недовольно мычали разбуженные коровы, гонимые бодрым пастухом на выпас, медленно плелись они по пыльной дороге, подстёгиваемые его звонким хлыстом.
- Дык, вон он! – указал на небольшой деревянный домик справа молодой пастух, отвечая на вопрос Святобора о местном старосте.
Задиристо подмигнув Умиле, он неожиданно громко свистнул и закричал:
- Куда пошла, стервь колченогая?!!
Мгновение и пастушонок скрылся за поворотом будто его и не бывало вовсе.
Хата старосты была небольшой, но ухоженной. Крыльцо дома обрамлял ковер из ползучего белого клевера, что звонко источал беззаботный аромат сладости, привлекая бойко жужжащих пчел и басовито заглушающих их шмелей.
На пороге дома показался крепкий мужчина средних лет.
- Добре, путники! – улыбнулся он им, спускаясь с деревянного крыльца и щурясь от ярких лучей пробудившегося солнца.
- Добре! -кивнул ему Святобор, спешиваясь с коня. Потянувшись за Умилой, князь недовольно цокнул, когда девушка самостоятельно спрыгнула с Врана, больно ударившись пятками о сухость каменной земли.
- К старосте бы нам, - повернулся к мужчине воин, - подкрепиться с дороги да запасы съестного пополнить…
- Это можно, - улыбнулся незнакомец, - гостям мы всегда рады… Ступайте в хату, хозяйка моя вас накормит. А я пока конём озабочусь.
Вран без промедления доверился чужаку, бодро ступая за ним да игриво тыкаясь мордой в грубые, натруженные плугом руки.
- Проходите, проходите, - раздался из дома звонкий женский голос, - неча на пороге отираться!
Умила
Удивленная столь радушным приёмом девушка двинулась вслед за князем, что немедля зашел в дом старосты. Пальцы её нервно сжимали кромку левого рукава, боясь ненароком явить новым знакомым свой нечистивый знак.
Пышнотелая моложавая женщина средних лет хлопотала возле печи, гремя грузными чугунками. На столе уже дымились румяные ноздреватые оладьи да кувшин с малиновым взваром.
- Садитесь... - улыбнулась она гостям, накладывая из чугунка кашу по тарелкам. – Мы с Мироном уж потрапезничали, да благо всё еще в тепле… - подмигнула она молодым людям, ставя перед ними тарелки с ароматной наваристой кашей.
Пшённая каша, томленная в жирных сливках, была отрадой для живота путников после сухости дорожных перекусов.
Споро работая ложками, гости с интересом слушали болтовню старостиной жены, что без умолку сетовала на своих сыновей, отправившихся весной в Лорец на рыбью ладью.
- Да ведь обещались до Купалы воротиться, годки-то уж для супружества сложились. И нет до сих пор… Снова без невест останутся, охальники… - тяжело вздохнула женщина, качая головой, покрытой расписным платом.
- Неужто уж Купала? – удивилась Умила, пересчитывая на пальцах количество дней, проведенных в пути. – И впрямь…