- Купала… - покивала головой хозяйка, - деревенские вон уж спозаранку за лесиной ходят. Высокие костры нынче будут, - довольно улыбнулась она. – Оставайтесь! Ни в одной деревне такого гулянья не сыщите…
- Справный коняка… - перебил жену староста, заходя в дом. – Для такого и овса отборного не жалко…
Мужчина тепло улыбнулся жене и присел на лавку:
- Все судачишь без устали…
Женщина лишь нарочито обиженно пихнула его локтем в бок, да громко рассмеялась, когда муж дёрнул её за длинную толстую косу:
- Ох и жиздор[1]… - покачала она головой, начиная убирать со стола пустую посуду.
Умила быстро подхватилась и кинулась на помощь радушной хозяйке.
Святобор
- Куда путь держите? – задал вопрос староста, едва женщины понесли к колодезному журавлю грязную утварь.
- В Избищи едем…
- Что-то зачастили туда нынче… - хмыкнул староста, осматривая внимательным взглядом гостя.
Святобор непонимающе сдвинул брови и кинул на мужчину вопросительный взгляд:
- Вчерась путник захаживал, - объяснился староста. – Тоже в Избищи путь держал. Спешил дюже, сказывал мол дружина в Избищах его дожидается, а он мол с наказом от самого Сиятельного в наших дебрях запропастился. Ох, и негодовал… Даже почивать не стал, так в ночь и отправился…
Князь подобрался, мерзкое чувство обреченности поселилось внутри.
- Имя своё сказывал? – зло пробормотал он.
- Дык Путиславом назвался…
- Ехать нам надобно... - вскочил с лавки Святобор и направился к выходу.
- Съестное в дорогу вам в миг соберем... - крикнул ему вслед, понимающий Мирон. – Гожа, бойче ступай в хату… - обратился он к своей жене, выходя на порог.
Ничего непонимающая женщина засеменила к мужу, бросая на того вопрошающие взгляды.
- Потом… - махнул он ей рукой, - В дорогу снедь собери да поживей! За конем я побёг…
Святобор направился к Умиле, что терла желтым песком стенки пузатого чугунка.
- Уезжаем... - кинул на ходу князь.
Девушка непонимающе нахмурилась.
- Случилось чего?
- Путислав вчера вечером тут проезжал, почитай уже в Избищах…
Чугунок с глухим стуком ударился о землю, выпав из ослабевших пальцев травницы. Быстро омыв их в колодезной воде, она бросила взгляд на нахмуренного старосту, ведущего Врана, да на взволнованное лицо Гожи, что выбежала на порог, сжимая в руках небольшой холщовый мешок.
Двое снова покидали деревню в расстроенных чувствах. Да только ныне, будоражила их кровь новость да желание больше напитаться теплом гостеприимной деревни.
- Чуял я, что непрост тот Путислав… - пробормотал Мирон, стоя на крыльце рядом с женой и буравя взглядом спины уезжающих гостей. – Но хорош коняка…
- Дурень! – толкнула его в бока жена, - беда намечается, а ты всё о вороном печешься…
- С таким вороным и беда нестрашна... - подмигнул ей мужчина и скрылся в хате.
Купалина ночь была на носу, а он еще не осмотрел достаточно ли лесины натаскали местные молодцы… Не дело…
[1] Жиздор – задира.
Глава 19
Умила
Святобор гнал коня не жалея. Бедный Вран мчался что есть сил, но и они были уже на пределе, то и дело отфыркивался он, сбавляя шаг, но твердая рука князя вновь и вновь понукала его не останавливаться. Умиле было страшно. Никогда она не видела князя таким рассерженным и растерянным одновременно. Никогда не неслась она так быстро, сидя верхом на коне.
- Святобор…, - прошептала она спустя час дикой езды, дотрагиваясь до его руки, что стискивала поводья до побелевших костяшек. – Остановись…
Непонимающий взгляд князя пробежался по травнице.
- Пожалуйста, - добавила она.
Князь натянул поводья, вынудив Врана протестующе захрипеть и остановиться.
- Поспешай, - нахмурился князь, вероятно, думая, что Умила захотела по нужде.
- Спустись, - покачала головой девушка, спрыгнув на землю.
Ничего не понимающий князь спешился и вопросительно уставился на девушку.
- Мне не до бесед сейчас, - пробормотал он, строго обведя взглядом место их остановки.
Поле с разнотравьем медленно колыхалось от игривого ветра, подмигивая путником своими ароматными соцветиями. Вдали бодро верещала кукушка, стараясь заглушить трудолюбивого дятла, чей клюв то и дело выбивал из сухого дуба глухие стоны. Все было обманчиво спокойным. Но Святобор знал, что всё это кажущееся миролюбие было напускным. Возможно, именно сейчас Путислав расправляется с его племянником, а быть может и сделал это вчера, погрузив деревню накануне праздника в глубокий траур. А он стоит сейчас посреди ароматного луга и ничем не может помочь мальчишке…