Расстегнув свой зипун, мужчина аккуратно достал сонного младенца. Лунный свет осторожно пробежался по темным редким волоскам на макушке дитя, заставив сердце мужчины тоскливо сжаться.
Медленно Бажен поднес ребенка к самому большому камню, расположенному в центре.
- Чуднó… - подумал про себя мужчина, - будто и впрямь каменный стол да стулья…
Бережно уложив на холодный камень младенца, мужчина, не выдержав, отвел глаза от недовольно барахтающегося подменыша.
- Не убью я! Не убью! - словно в бреду шептал он. - Ваше дитя жизни лишать не стану, и вы мое не лишайте! Воротите племянницу мою… Слышите??? - с каждым произнесенным словом, голос мужчины становился все громче и громче.
- Воротите дитя! Дочь Всеславы, сестрицы моей! Заклинаю! – надрывно прокричал Бажен, срывая голос.
Слезы покатились из глаз сурового мужчины. Не замечая ничего вокруг, он медленно развернулся и побрёл к своей измотанной кобыле.
Забравшись в телегу, он как присказку повторял лишь одно слово:
- Воротите…
Подстегнутая лошадь, похрапывая снова начала устало тянуть опостылевшую телегу, как вдруг Бажен яростно спрыгнул в снег и, на ходу стягивая с себя зипун, бросился к камню, с недовольно кряхтящим младенцем. Закутав малое тельце в нагретый его телом волчий мех, он пару секунд смотрел на девочку, а затем стремглав кинулся к многострадальной телеге.
- Прости дитя... - прошептал он, подгоняя кобылу, - прости Всеслава! Не уберег…
Занятый своими печалями, мужчина не заметил, как за его спиной, обступив камень, над младенцем склонились три тонкие женские фигуры в одеяниях цвета первого снега.
- Мда, трапеза сегодня скудна, - протянула первая судженица[8], разглядывая ребенка.
- Лишь младенчик… Да и тот ни то, ни се... - протянула вторая, приоткрывая полу мужского зипуна, - дева… - радостно завопила она, - уже устала я от этих крикливых мужичков…
- На то она и зима, чтоб мужей миру давать да их силой спящей наделять, - заключила третья, проведя полупрозрачной рукой по мягкому пушку на головке ребенка.
Тишину морозной ночи, разорвало звонкое младенческое чихание.
- А она с характером... - рассмеялась первая судженица.
- Далеко пойдет...- подмигнула вторая.
- Сирота… - задумчиво протянула третья, - несчастья с рожденья вкушающая… Одарить её надобно, сестрицы, негоже младой душе без судьбы по миру неприкаянно мотаться.
- Знамо дело... - послышался единый хор женских голосов.
- Одарю-ка я тебя долгой жизнью! – громко произнесла одна из суджениц и плавно дотронулась мерцающей дланью до маленькой головки.
-Дева без любви, что роза без воды... - нараспев произнесла другая и повторила ритуал своей сестры.
- Столько несчастья познавшая в первые дни, дарую дитяте бесконечные годы счастья…
«Счастья, счастья, счастья» подхватила озорная вьюга и понесла весть над опушками вековых деревьев.
- А теперь, сестрицы, оставим малышке наш последний дар... - задумчиво произнесла одна из сестер.
Три женские фигуры, взявшись за руки, окружили младенца. На мгновение ночной лес озарился вспышкой белого света.
Вскоре ночь вновь погрузила дикий лес в кромешную темень. Вьюга пела свою заунывную песнь, устало вторили ей, надрывая голодные глотки, тощие волки, и лишь яркая луна опустила свой любопытный взор на большой серый камень в окружении младших собратьев.
Камень был пуст...
[1] Курнать – окунать.
[2] Базланить – орать, болтать, нести чепуху.
[3] Баламошка - полоумный, дурачок.
[4]Шишига - злобный дух, обитавший рядом с лесными озёрами и болотами.
[5] Мара -славянская богиня зимы и смерти.
[6] Стрыга – упырь.
[7] Хобяка – очень неуклюжий или неловкий человек.
[8] Судженицы – мистические существа женского пола, определяющие судьбу ребенка при рождении.
Глава 1
Святобор
Дневная духота, наконец, сменилась ночной прохладой. Остывающая земля щедро одаривала лес запахами распаренных трав и цветов.
- Гнусь поганая! – выругался кто-то из дружины, смачно треснув себя по лбу.
Лесная мошкара атаковала с нещадной жестокостью, так и норовя пробраться под легкие латы княжьей дружины, будто и непокрытых участков тел им не доставало.