Тур лишь с едва заметным интересом следил за ними, сидя на высоком пороге.
- Почто весь двор мне засорили? – прохрипел он, когда путники воротились к постою да стали осматривать собранные растения.
- Уберём мы всё… - улыбнулась Умила мужчине, - нам для дела все это нужно… Важного дела…
- Ну коль важного… - многозначительно хмыкнул кузнец, да скрылся в доме.
Вечером подоспел и староста, принеся с собой две пузатые корзины, до верху набитые крупными головками лука да чеснока.
- Сколько смог… - устало выдохнул он, поставив корзины наземь. – В толк взять не могу, куда вам столько?!
- Дело мы задумали… - хмыкнул Святобор многозначительно, - через Змеиную Юдоль вашу пройти хотим…
- Ополоумели что ли?! – выпучил на них глаза староста.
- Может и так… - пожал плечами князь, - а коль выгорит у нас, может и вы проблему свою решить сможете… Ведаем мы, что сложнее с каждым годом вам Юдоль эту сдерживать…
- Это верно… - нахмурился мужчина, - ну коль решили, только божьей помощи вам пожелать и могу…
- Благодарствуем… - кивнула ему Умила, и неожиданно заметила нахмуренного хозяина их постоя, что незаметно вышел из дома да внимательно вслушивался в их разговор.
- У вас кадки да бочки сыщутся? – обратилась она к кузнецу.
- В хлеву полно… - задумчиво пробормотал он, и травница, поманив за собой Агея, скрылась в приземистом сарае.
Работа шла полным ходом. Тяжелый меч Святобора не щадя крошил твердые головки лука да чеснока, тогда как Умила и Агей, вооружившись толстыми палками, растирали пахучие ошмётки в кашу.
- Никогда еще мой меч не кромсал лук с чесноком, - смеялся Святобор, весело смотря на травницу, - кто увидит, засмеёт…
- Так скажем, что меч давно без дела стоял, так и точим, а уж коль они свои головы для заточки меча предложить могут… - многозначительно замолчала она, подмигивая князю.
- А ты оказывается кровожадная, - притворно испугался мужчина, прижав руку к зажившей ране.
- Еще какая! – кивнула девушка, приподняв правую бровь, да не выдержав серьёзности момента, звонко рассмеялась.
Когда дело, наконец, было сделано, в бочку с перетертой вонючей массой, от которой свербело в носу да слезились глаза, влили кадку колодезной воды.
- Пущай настаивается, - устало пробормотала травница, накрывая бочку деревянной крышкой. – Завтра средство-то и проверим.
- Баня натоплена… - скупо проговорил подошедший Тур, указав головой на небольшое строение позади дома. – Уж апосля этой вони, всяк искупаться захочет… Девица первой пойти может, жар там еще не столь силён, а уж вы потом… - окинул он взглядом Святобора и Агея.
- Чудно!.. - благодарно улыбнулась ему девушка, направляясь в дом, где лежала чистая одежда, принесенная ранее старостой.
- И когда Святобор успел старосту об одежде попросить… - умилялась она, сидя в бане, да разбирая длинные мокрые пряди. – Чудеса…
Напарившись вдоволь, троица наскоро отужинала да расположилась по лавкам, тут же погрузившись в сон. Разомлевшие от жара да сытного ужина усталые тела требовали заслуженного отдыха.
Средь ночи Умила проснулась от странного шума, доносящегося с улицы. Продрав сонные глаза, она с непониманием окинула взором лавки, и заметив лишь сладко сопящего Агея, нахмурившись вновь вперила взор на лавку князя. Она была определенно пуста. С улицы вновь послышались звуки возни да сердитой брани, и Умила, вскочив, смело направилась прочь из дома.
В предрассветной темноте по земле катались двое. Лиц их видно не было, но и без того травница поняла, что это князь да кузнец сцепились в яростной схватке, вываливая друг друга в пыли да нещадно молотя кулаками тела соперников.
- Прекратите! – громко закричала Умила, однако двое никак не отреагировали на её призыв.
Подбежав к колодцу, травница набрала целую кадку ледяной воды да что есть сил мотнула её в дерущихся мужчин.
Холодная вода привела двоих в чувство, заставив на мгновение отцепиться да вскочить с земли на ноги. Этого мига хватило девушке, чтобы вклиниться меж двух разъярённых тел, прежде чем они снова сцепились бы в гневе схватки.
- Вы что творите?! – переводила Умила взгляд с одного лица на другое, с облегчением отмечая, что Святобор практически не пострадал, чего нельзя было сказать о Туре, из брови и губы которого сочилась густая бурая кровь.
- Он бочку нашу вылить удумал… - зло процедил князь, сверля глазами кузнеца.
- Зачем? – нахмурилась Умила, переведя непонимающий взгляд на хозяина их постоя.