Развернувшись в другую от скрывшегося в лесной чаще Морданка сторону, мужчина уверенным шагом двинулся в глубь ночного леса.
До Избищ путь неблизкий...
Глава 2
Умила
Утро раскрашивало пробуждающийся ото сна лес в пёстрые краски жизни. Заливаясь, ворковали на ветках птицы, а трудолюбивые муравьи споро бежали по своим делам, опережая друг друга.
- Лужик, ты только глянь! – прошептала Умила, присаживаясь на корточки перед огромным муравейником. – Размером меньше ноготка, а принес в свой дом целую землянику...
Псу Лужику, казалось, не было до этого никакого дела, но дабы не расстраивать впечатлительную хозяйку, он все же внимательно взглянул на труженика, и приблизив нос почти вплотную к насекомому, решил его обнюхать. Громкий собачий чих, разнесся по округе, заставив птиц с испуганным криком упорхнуть с насиженных мест.
- Лужик! - рассмеялась хозяйка. - Всю округу распугал, вот и муравьишке бедному насолил... - озадаченно проговорила она, заметив, что земляника выпала из лапок перепуганного насекомого и скатилась по пологому муравейнику вниз.
- Не дело это, - прошептала Умила, - нельзя чужой труд уничтожать.
Аккуратно взяв маленькую ягодку, девушка с осторожностью положила её на самую верхушку земляного бугорка, надеюсь, что уж там муравьи и сами с ней разберутся.
- Пойдем, Лужик, пока ты еще чего не натворил!
Потрепав пса по загривку, девушка двинулась вперед, с наслаждением ступая по нежным, влажным от росы травам.
Умила любила утро. Пробуждение природы и рождение нового дня вызывало в её душе необъяснимый трепет и ожидание чего-то столь восхитительного, что изменило бы всю её жизнь... Но этого, увы, пока не происходило... Одно утро сменяло другое, за летом приходила осень, а в их с матушкой лесном доме было всё также, как и прежде.
Вот и сегодня, отправляясь на рассвете собирать нежные лепестки цветущего растения, что в народе звали невесткиными слёзками, Умила гасила в себе трепет и ожидание, понимая, что это утро будет таким же, как и сотни до него.
Но как же она ошибалась…
Утро брало власть в свои руки, с каждым часом все сильнее распаляя воздух. Роса более не холодила ноги девушки, а летнее солнце начинало нестерпимо припекать непокрытую голову.
- Опять мама ворчать будет, что без платка усвистала... - мелькнула в ее голове виноватая мысль, когда она, аккуратно срезав зеленую былинку с острыми шипами, положила её в холщовый мешок.
Дело было сделано: коричневая холстина раздулась, как объевшийся картошки боров, бережно защищая молодые листочки и тонкие лепестки, от беспощадных лучей горячего светила.
- Лужик! – позвала собаку Умила. - Пора домой!
Пес с громким чавканьем вывалился из кустов и засеменил следом за любимой хозяйкой.
- Опять ты что-то сожрал... - недовольно потрепала его по загривку девушка, - не скули, когда снова живот разболится! Снадобья давать не стану, и маме скажу, чтоб не давала. Тянешь в пасть чего не попади, а потом лечи тебя... - распекала Умила своего верного друга, а тот лишь понуро плелся следом, стараясь всем своим видом показать искреннее раскаяние.
- Станешь толстым, как стельная корова, - погрозила она ему пальцем, - я тебя на себя таскать не стану, так и знай!
- Ну ладно! - смилостивалась девушка, заметив грустный виноватый взгляд Лужика. – Я же просто волнуюсь о тебе, вдруг заразу какую проглотишь… Как же мы без тебя будем?!
Пёс, смекнувший, что прощен, нагло завалился на спину, подставляя хозяйке розовое гладкое брюхо.
- Ну, ты и наглец! - рассмеялась Умила, нежно почесывая живот мохнатого хитрюги. - Наглый-наглый пёс... - приговаривала она, смеясь. - Наглец, но каков красавец!
- Благодарствую! Лестно слышать... - раздался откуда-то сбоку низкий мужской голос, и девушка от неожиданности подскочила, бросив своё занятие.
Пёс, обеспокоенный поведением хозяйки, мигом выпрыгнул вперед, защищая свою хозяйку, ощерился и грозно зарычал.
- Вот это зубы! – восхитился незнакомец, завистливо причмокнув. - Мне бы такие… И тяжёлый меч таскать надобности б не было, всегда защита при тебе..
-Вы кто? – опомнившись бросила вопросительный взгляд на разговорчивого незнакомца Умила.