А вскоре Сиятельный князь занедужил… И не до свадебных хлопот уж стало, как бы похоронный саван шить вместо платья не пришлось…
- А теперь уж и точно придётся… - пронеслась в темноволосой голове крамольная мысль, едва мазнула она взглядом по бледно-серому лицу родителя.
Лишь Радимир всегда понимал её и готов был выслушать. В нём одном видела она верного друга и надёжного советчика. А теперь и его не стало…Одинокая слезинка сползла вниз по щеке, заставив девушку недовольно поморщиться.
В дверь постучали, наскоро утерев глаза, Полонея увидела в дверях довольную мать, сжимающую в руках объёмную корзинку со склянками.
- Помоги… - устало выдохнула мать, пристраивая свою ношу на углу княжеской постели, - все старые снадобья собери да мне дай… - распорядилась мать, вынимая из корзины пузатые пузырьки.
- С чего бы? – нахмурилась девушка, не спеша выполнять поручения княгини.
- В старых склянках лекари дурмана налили… - сдув с глаза непокорный локон, выбившийся из косы, пробормотала мать. – А дурман отцу твоему вредить, как оказалось, может… Оттого и сварила Умила новое лекарство, чтобы дрянь всю из тела отцовского вымыть…
- И что ж за снадобье такое чудное?
- Кто ж знает?! – нахмурилась Рында, недовольно поджав губы. – За чистотелом да хвощом полевым нынче по утру мы с ней ходили… А уж что там окромя этого насыпано тебе лучше у самой травницы поспрашать…
- Отчего так веришь ей? – недоверчиво вертя в руках новое лекарство, нахмурилась девушка.
- Коль больше нет надежды, только и остается на чудо уповать… - серьёзно посмотрела на дочь Сиятельная княгиня.
С улицы раздался грохот да недовольное людское роптание.
– Склянки поменяй… - приказала она строго дочери, поспешив к выходу. Уличный шум всё нарастал, заставив её ускорить шаг. – Этим отца нынче лечить станем… - уже на выходе уверенно бросила она.
Полонея лишь молча проводила мать взглядом и, откупорив одну из новых бутылочек, жадно потянула носом.
- Не станем… - тихо прошептала она и, отворив окно, вылила всё содержимое сваренного Умилой снадобья на росшую под окном раскидистую яблоню. – Не станем… - подмигнула она молчаливому отцу и вышла за дверь его покоев.
Глава 36
Умила
Ранним утром следующего дня Умиле не спалось. Тревога и беспокойство поселились в ней, заставив встать с постели едва на дворе залихватски прогорланили петухи.
- Что ж такое? – крутилась в её голове настороженная мысль, в то время как она, наскоро освежившись, вышла за дверь своих покоев. – Святобор едва уехал, а я уж извилась вся… - усмехалась травница про себя, качая головой и направляясь в прохладу свежего утра.
В суете своего приезда в Торок и всех последующих за ним событий, не успела девушка насладиться видами столицы родного княжества, ныне решив исправить это. Осторожно ступала она по утоптанной сотнями ног земле и любознательно крутила головой по сторонам, осматривая место своего нынешнего пребывания.
Огромный княжеский сруб, окружённый высоким частоколом, возвышался над Торком подобно громадной скале, что без конца искала своё отражение в реке.
Дом Сиятельного находился на большом пригорке, с которого открывался вид на большие и не очень деревянные постройки столичных жителей.
Не успела Умила осмотреть их в первый день своего приезда, так как мысли о погоне да тревога за княжьего сына гнали их вперед, не позволяя думать о чем-то окромя этого.
Вчера же, когда она с Рындой отправилась на поляну за чистотелом да хвощом, выходили они через задние вороты, что вели аккурат к дальним полям с игриво колосящейся рожью да к небольшому леску, что редким кольцом окружал столицу Поросского княжества.
Медленно спускалась Умила в город, стараясь не оставить без внимания ни единой детали.
Город медленно сбрасывал с себя сонные оковы. То тут, то там перебрёхивались дворовые псы, провожая уходящую ночь, толстый рыжий кот тщательно умывал потрёпанную морду, одним глазом следя за парочкой бесшабашных воробьев, игриво скачущих по накренившейся вбок ограде обветшалого сруба, стоящего ближе всех к дому Сиятельного.
Редкий люд выводил разномастных коров, что нехотя плелись вслед за хозяевами, порой останавливаясь, чтобы перехватить сочную траву, растущую вдоль дороги. Хмурые хозяева, подгоняли их хворостиной, заставляя рогатых недовольно мычать, но всё же плестись за людьми.
- Бесов Зуй… - переговаривались два мужичка, ведя своих буренок в сторону леса. – С вечера налакался, ныне брюхом кверху на лавке храпит… А про работу свою и усом не ведёт…
- Давно я говариваю, - кивал ему собеседник, - нового пастуха сыскать надобно… Не дело это, каждое утро коров на выпас самим водить… Да и доверять своих кормилиц этому шалопуту себе дороже выйдет… - покачал он головой, кинув хмурый взгляд на проходящую мимо Умилу.