В очередной раз, сняв кольцо с пальца, Агей положил его в прежнее место и дал себе обещание, рассказать обо всём Святобору.
- Лишь только вернётся… - бормотал он, похлопывая себя по карману, - всё расскажу. Уж он-то сразу с этой загадкой разберётся…
- Что бормочешь ты? – рассмеялась, подбежавшая к брату Либуша. – Будто баламошка сам с собой гутаришь…
- Либушка-кукушка… - показал он ей язык, прокричав сильно бесившую её присказку.
Агей не понимал, почему Либуша то и дело пристаёт к нему и никак не оставляет в покое. Поначалу это злило его и обескураживало, но ныне он стал даже получать удовольствие от постоянных подколок и придирок младшей сестры.
- Агей – репей! – ответила она ему зло, постучав себя по лбу.
- Агей, тебя Умила кличет. Гутарит дело у неё к тебе какое-то… - неожиданно вышла из-за угла Полонея и обратилась к брату, бросив осуждающей взгляд на сестру.
- Где она? – удивился Агей, бросив надменный взгляд на Либушу, который будто бы кричал: "Дела у меня взрослые, куда тебе, поросю молочному, свой нос не засунуть..."
- Возле яблони, что под окнами отцовских покоев растёт…
- Знаю… - кивнул головой юнец и, гордро расправив тщедушные плечи, направился к выходу.
Либуша
- Я с тобой… - прокричала обиженная Либуша, побежав вслед за братом.
- Либуша, стой! – строго приказала ей сестра, останавливая ту на ходу. – Ты еще свои книги в библиотеке на место не сложила, будто бесы там свадьбу справляли... Живо убирай!
- Бука… - скривилась рыжая девчонка, понуро плетясь на место своей последней игры. – Полонея, ты такая скучная… Жуть… Божья коровка и та веселее будет…
Сестра на это лишь закатила глаза и устало покачала головой.
Наскоро запихнув все разбросанные книги по полкам, Либуша вприпрыжку побежала на улицу к старой яблоне, что каждый год радовала их маленькими медовыми яблоками. Надеялась она застать там Агея и Умилу, уж дюже ей было интересно, что такового важного они задумали.
Однако возле яблони никого не оказалось, разочарованно вздохнув, Либуша решила уж было возвращаться в дом, когда взгляд её зацепился за коричневый потертый сапог, торчащий из под густых нижних ветвей дерева. Подойдя ближе, Либуша в ужасе отшатнулась от своей находки и, зацепившись пятками за коварную повилику, шлёпнулась на пятую точку.
Округу огласил её душераздирающий крик.
Через некоторое время к рыдающей младшей княжне сбежалась челядь, в дверях показалась и Рында в сопровождении Полонеи.
- Там… - всхлипывая, указывала пальцем Либуша на свою находку.
- Мёртв… - прошептал подоспевший воин, потрогав горло несчастного. – Тёплый еще…
На пороге дома показалась Умила, запыхавшись она неслась к собравшейся толпе.
- Что случилось? – переводя дыхание, спросила она.
- Умила… - прошептала Рында, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. – Ты…
- Что? – непонимающе нахмурилась девушка, проследив за взглядом рыдающей Либуши, Умила сделала осторожный шаг в его направлении.
- Как ты могла? – неверяще шептала Сиятельная княгиня, качая головой… - За что?
- О чём… - слова застряли в горле травницы, едва раздвинув ветки, увидела она лежащее на земле тело. – Глаза его было широко раскрыты, удивлённый покрывшийся льдом взгляд обреченно взирал на небо, а из тощей груди торчала костяная рукоятка ножа, подаренного накануне Умиле Рындой.
- Агей… - еле слышно прошептал девушка, от ужаса оседая возле него на колени. – Кто…
- Умила его на встречу возле яблони звала… - всхлипывала Либуша.
- Так и есть… - ошеломленно кивая, подтверждала слова сестры Полонея.
- Возьмите Умилу под стражу… - еле слышно прошептала Рында, обращаясь к подошедшим воинам. – В застенок…
Двое бравых воинов подняли ничего не понимающую девушку с земли и поволокли её прочь с места смерти княжьего наследника.
- Что вы?.. – бормотала травница, вертя головой. – Агей… Как?...
- Агея в погреб снесите… - обратилась княгиня к челяди. – Суду семи старшин доказательства понадобятся…
- Калик… - повернулась женщина к воину, что стоял поодаль от неё. – Немедля направь людей к отцам пяти домов. Пусть передадут они им весть, что сын княжий убит. Сиятельный плох, суд вершить не может, взываем к суду семи старшин, чтоб убийцу покарать. Пусть собираются в Торке как можно скорее… - всхлипнула женщина, прикрывая рот рукой, и прижимая к себе подрагивающее тельце младшей дочери. Старшая бледной статуей стояла вдали и пристально наблюдала за челядью, что пыталась перенести тело юнца из под густых яблоневых ветвей.