- Пора… - тяжело вздохнул он и поманил её к себе.
Нацепив на тонкие запястья тяжёлые наручи, воины повели девушку на выход.
- Суд собрался? – кинула быстрый взгляд на своих конвоиров девушка.
- Собрался… - кряхтя пробормотал один их них, тяжело взбираясь по осыпающимся каменным порогам.
- А Сиятельный нынче как? Всё недужит?
- Недужит… - покивал головой тот же воин, переводя дыхание.
- И что ж совсем не лучше ему? – допытывалась Умила, сама не зная зачем.
- Почем нам знать… - скривился он. – Старшая княжна за ним пригляд ведёт, мало кто к нему окромя неё ходит… Гутарют, что без изменений…
- Не болтай ты с ней… - подал недовольный голос другой воин, что ранее был тих и безучастен. – Ноги живее перебирай, старейшие тебя дожидаются… - кинул он недовольно Умиле, ощутимо толкнув её в плечо.
Всю дорогу до места, где должна была решиться её судьба, травница гоняла в голове мысли, стараясь собрать их воедино. Долгие часы в темнице прокручивала она в голове события, приведшие её в затхлый застенок. Нож, подаренный ей накануне Рындой, запрятанный в небольшом сундуке подле окна в её покоях, столкновение с Полонеей возле двери её комнаты в день убийства Агея…
Неужто старшая Сиятельная княжна замыслила супротив отца недоброе, убив Агея да подставив Умилу?!!
А ежели так, дела были плохи. Коль проводит она всё время подле постели больного отца, то и снадобья сваренные Умилой ей не к чему… Продолжает она травить своего родителя дурманом, дожидаясь его скорой смерти. И, видать, уличить её в том никто не может, Рынде сейчас поди и без того хлопот хватает…
- Уж не Полонея ли скупает весь дурман у базарной торговки? – вдруг осенило девушка, заставив её еле слышно пробормотать это вслух.
- Что гутаришь? – насторожился воин.
- Ничего… - покачала головой Умила. – К богам о помощи взываю…
- Вот это ты удумала… - захохотал её конвоир, хлопнув своего товарища по плечу. – Слыхал? К богам! Боги – мудры, они нечистивцам помощь не оказывают… - словно неразумному дитя по слогам произнес противный мужчина.
- Пусть так… - еле слышно прошептала Умила, передернув плечами.
Тем временем дошли они до княжеского сруба, и зайдя внутрь, направились в длинный зал, в центре которого высился высокий резной стул Сиятельного. На нём сейчас восседала бледная княгиня, то и дело отирающая взмокшие ладони о черную ткань траурного платья. Справа от неё за небольшим столом на узкой лавке восседали пятеро мужчин.
Возраст их был разнообразен: один был довольно-таки молод, но шрамы на лице выдавали в нём отважного вояку, который несмотря на юность уже снискал себе славу одного из самых почитаемых мужчин княжества... Второй – был бел как зима, возрастом чуть старше Святобора. Хитрый прищур глаз его скользил по Умиле, оценивая внешность их сегодняшней добычи.
Двое других старейших были примерно одного возраста, густые бороды их были уже посеребрены зрелостью, а тяжёлые взгляды заставляли нехотя отводить взгляд и сбрасывать с тела холодные мурашки. Были они словно двойнёвые братья, да только глаза одного были шибко приметными: левый был цвета дождевой тучи, правый яркостью походил на медовую наливку в лучах утреннего солнца.
Последний мужчина был не столь приметным внешне, но военная выправка и нарочитое хладнокровие выгодно выделяли его из всей пятерки. Роста он был малого, что было понятно даже по тому, как сидел он на лавке, однако ширина его плеч была вдвое больше, чем у сидящего поодаль от него хитроглазого мужчины. Взгляд его стальных глаз был холоден, лицо, словно высеченное из камня, не выражало никаких эмоций. Даже не удостоив Умилу взглядом, он скучающе осматривал убранство зала, тихо насвистывая какую-то мелодию.
- Все на месте… - еле слышно прошептала Рында, привлекая к себе внимание судей. – Знаете вы зачем созваны в Торок, да всё ж не лишним будет прояснить… - выдохнула она, мазнув тревожным взглядом по Умиле.
- Посадите… - приказала она воинам, кивнув на лавку, стоящую напротив глав пяти домов. – Суд наш нескор…
Без интереса слушали мужчины рассказ Сиятельной княгини о том, в чем повинна лесная травница, лишь изредка переводя заинтересованный взгляд на понуро сидящую на лавке Умилу, да вновь возвращая его на с каждым словом крепший голос Рынды.
- Девушка подтверждает, что приняла от княгини нож? – перебил княгиню хитроглазый глава, вперив взгляд в травницу.
- Да, - хрипло ответила девушка, - но…
- Это всё! – перебил он её, ухмыльнувшись, - на мой вопрос ты ответила… Продолжайте, - кивнул он Рынде и та вновь стала описывать события последних дней.