- Радимира кто кончил? – бросил спокойный взор на жену Драговит.
- Так Путислав и кончил… - ухмыльнулась она. – Хоть с этим справился… Когда Святобор о своих подозрениях насчет брата твоего младшего поведал да вызвать его приказал, поняла я, что расколется он… Так и отправила Путислава с ним поквитаться да историю справную придумать, чтоб брата твоего отвлечь да по ложному следу пустить… Уж обвинить без него травницу в травле и волшбе всё б легче было…
- Просчитались… - усмехнулся Святобор.
- Может и впрямь нечистая сила её бережёт… - прищурилась женщина.
- А Агей? – проигнорировав домыслы Рынды, спросил Драговит.
- Убирать его давно нужно было… Придумать только как лучше то провернуть не выходило. Думала вновь удачу попытать, да дурманом его потравить, коль сын он твой, может и на нём бы сработало… Да только поняла я, что нет у меня столько времени, да и подозрительно дюже… Две смерти от одного недуга… Тогда-то и решила, что прирезать его проще всего будет да травницу Святоборову в том обвинить… Как же всё дивно складывалось…
- Прирезал Путислав Агея! – вдруг закричала женщина, вскочив с кровати. – Мёртвый он был…, и ты хладным уж быть должен, - обратилась она зло к мужу. – Да, видать, торговка базарная дюже жадная оказалась, бадяжила снадобье своё почём зря, дурка… Всё б у меня получилось, всё… - тихо бормотала женщина, качая головой.
- Драговит! – вдруг нежно произнесла она, обратившись к мужу, когда тот тяжело выдохнув, стал подниматься со стула. Сиятельный князь бросил вопросительный взгляд на жену, в котором тут же отразилось удивление и оторопь.
Вытащив из рукава блестящую иглу небольшого шила, она радостно улыбнулась ошеломленному супругу.
Святобор что есть сил бросился вперёд, пытаясь защитить брата от полоумной женщины, да только делать того и не требовалась.
Закричав подобно раненному зверю, Рында яростно вонзала острую иглу в собственное сердце, пока силы совсем не оставили её, а тело с громким стуком не упало на пол грязной комнатушки.
- Рында… - бросился к окровавленной жене Драговит, приподнимая спокойное лицо с сочащейся красной струйкой из уголка рта. Взгляд её медовых глаз был наполнен счастливым безумием и смотрел, казалось, в саму вечность.
Прижав к себе податливое тело, Сиятельный не переставая шептал лишь одно слово:
- Прости…
Глава 43
Умила
Едва окутала землю белая пелерина да задиристый морозец задул свои хладные песни, Торок погрузился в визги да хохот ряженых горожан, что, громко выкрикивая веселые прибаутки, старались переплясать друг друга. Праздник Коляды был шибко любим и почитаем у жителей княжества Поросского, потому и решили Святобор с Умилой устроить свадьбу аккурат в этот день.
Да и с Вьюнишником[1] затягивать не стали, едва прошла седмица со дня их соединения, так и отправились молодые рассказать всему миру о своём семейном счастье.
Звонкие колокольчики, вплетенные в длинную гриву белобоких лошадей, заливисто переговаривались друг с другом, оповещая каждого о радости в доме Сиятельного. Удалая тройка неслась по улицам Торка, сопровождаемая задорными поздравлениями его жителей да громким чествованием новоиспеченной семьи.
Умила одаривала всех искренней улыбкой, отмечая неподдельный интерес на их лицах и немалую долю восхищения, всё ж не каждый день брат Сиятельного в жены обычную травницу берёт.
- Знать, полюбил шибко… - шептались горожанки по углам, хитро переглядываясь друг с другом.
- Счастливая… - завистливо сверкали глазами молодые девчушки, что, сбившись стайками пристально оглядывали княгиню Залесскую.
- Знали б вы, как счастье мне то досталось… - усмехнувшись подумала Умила, переведя взгляд на льняной рушник, окаймлённый яркими замысловатыми узорами, что обещали им со Святобором долгую и счастливую жизнь. Когда-то матушка самолично вышила их на ткани, что ныне крепким узлом затянулась на переплетенных ладонях новобрачных.
Мыслями травница перенеслась из морозной свежести улиц столицы, в большой зал в доме Сиятельного, где незадолго до этого чуть не распрощалась с жизнью, оговоренная судьями да Сиятельной княгиней, а ныне сидела во главе стола, смущенно принимая громкие поздравления гостей.
Свадебный стол валился от яств, чего там только не было: и жареные перепелки, и молочные порося, и нежные рябчики, фаршированные яблоками да медом, и даже заморские горошины, что черноусые купцы важно величали оливами…. А уж бочки с хмелем были поставлены прямо на выходе из зала, чтобы челядь не теряла даром времени, откупоривая закончившуюся огненную водицу.