- А у меня тоже пес когда-то был, его Вороном кликали, - начал рассказывать мужчина.
- Стало быть черным был, что смоль вороньего крыла? - предположила Умила заинтересованно.
- Белее лепестка ромашки... - улыбнулся Путислав. - Кто ж разберет, отчего сопляку захотелось так пса наречь?!! Может я и воронов-то настоящих тогда не видывал, сейчас уже и не упомню... Шибко мал был...
Так за разговорами двое и не заметили, как скоро преодолели они весь путь.
Густой лес сменился редкой тонкой порослью молодых деревьев, избирательно покрывающей покатые зеленые склоны с пестрыми пятнами душистых цветов.
- Вот здесь спуститесь... - остановилась Умила перед небольшим оврагом, - да затем поднимитесь. Прямо за тем склоном тропу и увидите, а там недалече и большая дорога появится. По ней в Старый Бор и дотащитесь...
- Благодарю тебя, Умила! - лучезарно улыбнулся ей спутник, - я теперь перед тобой в неоплатном долгу.
- Да, что вы?! - испуганно ахнула девушка, - какой долг?! Я же вам от чистого сердца помогла, матушка так меня всегда учила...
- Когда-нибудь и я тебе от чистого сердца помощь окажу, помяни моё слово! - махнул он ей на прощание мозолистой рукой.
Потрепав по загривку присмирившего, но всё еще недовольного компанией пса, Путислав стал быстрым шагом спускаться на дно пестреющего разнотравьем оврага.
Проводив взглядом его высокую поджарую фигуру, скрывшуюся среди загадочно перешептывающихся молодых зелёных стебельков, Умила медленно побрела домой, тихо обсуждая с Лужиком их необычного нового знакомца.
Всё-таки странное сегодня выдалось утро...
Глава 3
Умила
- Опять с этим мохнатым негодником по лесу скакала, аки молодая козочка? – проворчала матушка, едва Умила переступила порог их небольшого лесного жилища.
- Припозднилась... - виновато улыбнулась девушка, кладя мешок с травами на деревянный, местами рассохшийся от времени стол.
- Опять передержала... - тяжело вздохнула женщина, заглянув в мешок, принесенный дочерью. – Это теперь только для сушки и сгодится... Сколько раз я тебе говорила, что для мазей только свежие травы и нужны?! - проворчала травница, недовольно качая русоволосой головой.
- Прости... - мило проворковала, обняв мать, Умила, - я завтра снова схожу на девичью полянку да соберу эти невесткины слёзки... Наделаем много-много мазей от любых хворей...
- Неужто не всю еще поляну разорила? – удивилась мать.
Провежав мысленно взглядом по приметной полянке, девушка поняла, что практически все травы там уже были собраны, однако всё же решила слукавить.
- Не всю... - весело улыбнулась она, подмигнув озадаченному Лужику.
- Ну ладно, коль так... - махнула женщина рукой, нахмурившись. - Но ежели нет на поляне их, по лесу не рыскай! И без них обойдемся, еще наткнешься на кого… Неспокойно нынче в лесу... Больно уж птицы попритихли, да зверь затаился...
Говорить о том, что именно сегодня Умила уже наткнулась на мужчину, почему-то не хотелось. Хотя ранее от матери девушка не таилась, рассказывая ей все как на духу. Всё же, отчего-то в этот раз внутренний голос Умилы, убедил её оставить своё знакомство в тайне.
- Да, и что за тайна такая?! - рассуждала Умила, отмывая руки от въевшегося сока собранных трав. Вода в бадье уже стала коричневого цвета, однако руки её всё еще были замараны. – Встретила заплутавшего, мы поди и не вспомним друг о друге через седмицу, а увидаться так точно и не придется...
- Ну, что ты там копаешься? – недовольно окликнула её мать, - есть иди, щи стынут. А ну, вон, шалопай! – прикрикнула женщина на Лужика, пытающегося засунуть свой большой влажный нос в тарелку с обедом Умилы.
- Ух, я тебе! – продолжала она, потрясая кулаком перед раздосадованной мордой пса. - На улицу! Живо!
Четвероногий обреченно поплелся к любезно открытой для него двери, изредка кидая на человека неуверенно-вопросительный взгляд.
- И не смотри на меня так! - добавила женщина, прожигая понурую фигуру пса строгим взором, - твоя порция возле будки...
- Вот же ш пентюх! - рассмеялась мать, завидев как пес с радостью помчался к своей миске, едва услыхав о еде из уст хозяйки.