Драговит сказывал, что раз уж обещал он пир по выздоровлению закатить, так чем свадьба брата не повод для того?! Уж он-то с праздником не поскупился…
Переведя взгляд на Сиятельного князя, Умила заметила, как тот улыбаясь подмигивал Святобору, но тень печали всё ж затаилась в глубине его глаз. Тяжело он перенес смерть Рынды, хоть и старался не показывать того. Святобор сказывал, что дюже Сиятельный себя во всём винил, не находя для себя оправданий. Не ведал он, что жена о похождениях его знает, ни взглядом, ни делом она никогда того не показывала… А уж что ненависть в душе на него затаила и вовсе подумать не мог.
- За молодых! – неожиданно поднял вверх массивный кубок до краев наполненный сбитнем Драговит. – В семье говорить надобно, не таите друг от друга обиды, всё как на духу вываливайте… Ошибок чужих избегайте…
Опрокинув в себя весь напиток, он довольно крякнул и утерев мокрые губы рукавом богато-расшитого кафтана, громко свистнул… Пред очами молодых появился плюгавый мужичонка низенького роста, что, усевшись на лавку, стал споро перебирать струны гуслей, погружая зал в нежные переливы мелодии. Едва он запел, весь пиршественный стол погрузился в тишину. Голос его был высок и чист, а песнь рассказывала о любви белокрылой голубки и молодого ястреба, что были навеки разлучены острыми когтями безжалостного беркута.
Заслушавшись песней, Умила не сразу обратила внимания на матушку, что сидела слева от неё. Вид её стал бледен и рассеян.
- Что такое? – нахмурилась девушка, беря Ждану за дрожащую ладонь.
- Нехорошо что-то сделалось… - пробормотала женщина, стараясь успокоить взволнованную дочь. – Слишком много волнений видать… Пойду прилягу…
- Может лекаря вызвать, аль травы какие запарить? – серьёзно посмотрела на неё дочь.
- Полно тебе… - уголком рта улыбнулась матушка, - Велимир меня до покоев проводит, коль что не так, кликнет помощь…
Высокий мужчина средних лет, что всё это время стоял подле Жданы и обеспокоенно следил за её состоянием, утвердительно кивнул Умиле и осторожно повёл её матушку прочь из зала.
Буравя обеспокоенным взглядом их спины, вспомнила травница как в конце лета, едва улеглись всё волнения в Торке, отправились они со Святобором в их с матушкой лесное жилище.
Да только не Ждана их тогда на пороге встретила, а вдовый купец Велимир, что хмуро взирал на них с высоты рассохшегося порога.
- А матушка где? – растерялась травница, обеспокоенно оглядываясь. – Случилось чего?
- Упаси Боги… - через левое плечо поплевал мужчина. – За травами она по утру отправилась, пастухову сумку собирать…
- Пастушью… - задумчиво исправила его девушка.
- Да, вы проходите… - словно хозяин, позвал он их внутрь, заставив Святобора и Умилу задумчиво переглянуться, но всё же последовать за мужчиной в дом.
Вскоре случилось сватовство… Однако вместо того, чтобы получить благословение от матери, Умиле пришлось давать его самой. Оказалось, что едва травница с князем отправились в путь, в лесную хижину нагрянул Велимир.
- Вдовый он давно… - вечером секретничала Ждана с дочерью, когда они вышли прогуляться по родному лесу, оставив мужчин в доме. – Аккурат с того нападения разбойничьего… Жену он свою там потерял, с тех пор один как перст… Давно он меня привечал, да знаки внимания оказывал… Да только я лишь в тебе смысл жизни и видела, не желала нового человека в жизнь нашу впускать… А едва уехали вы, так тоскливо и одиноко сделалось, что увидав его на пороге, не стала гнать… Так он и остался… Тебя мы ждали, чтоб мнения твоего насчет брака нашего спросить… Уж я-то дюже волновалась, как посмотришь ты на это, да ты и сама гляжу жениха привезла… - усмехнулась матушка, щелкнув по носу зардевшуюся дочь.
- Коль желаешь того, не могу я на пути у вас стоять… Счастья я тебе всегда лишь желала… - обняла Умила мать.
Свадьбу решено было справить аккурат на Таусень[2].
А недавно узнала Умила, что Велимир дом неподалеку от столицы приобрёл в деревеньке Кая, что раскинулась вдоль небольшой, но ласковой реки Тареи. Уж сколько счастья испытала матушка едва увидала их новое жилище, не описать.
- Купаться каждое лето буду… - мечтательно произносила она, заглядывая в прозрачные воды молчаливой реки.
В этой же деревеньке Умила со Святобором решили возвести сруб и для себя. Дюже им это тихое место понравилось, да и до Торка всего четверть часа пешим ходом…Возведение дома шло лихо, в чем в большей степени была заслуга её отца. Тур, не ожидавший так скоро получить гонца с приглашением на свадьбу, был поначалу насторожен, но попривыкнув чуть, всё ж активно развернул своё кузнечное дело для возведения прекрасного дома для дочери.