-Красиво как… - восхищенно пробормотала Умила, едва муж поравнялся с ней.
Переведя взгляд на берег местной речки Тареи, князь увидел высокие костры, что местные запалили в честь праздника Купалы. Рыжий огонь отражался в прозрачных водах местной речушки, освещая округу жёлтым светом, и распространяя по деревне терпкий запах тягучей смолы. Буквально через час тихие воды Тареи станут безмолвными свидетелями заливистых песнопений да сумасбродных плясок местного люда. А после поучаствуют и в выборе любящих пар, лаская ароматные травы девичьих венков, да направляя их к нужному молодцу.
- Прыгнем через костер? – хитро взглянул на жену Святобор, вспоминая их прошлый прыжок над жадно облизывающимися языками купальского огня.
- Думаю твоя дочь этого не оценит… - улыбнувшись своим воспоминаниям, положила Умила руку на свою округлившуюся талию.
- Сын против не будет! – обнял жену Святобор, накрыв её хрупкую ладошку своей.
Так и стояли они в тихом наслаждении мирной жизни, слушая заковыристые перебранки местных, что подкидывали валежник в голодное пламя, да ощущая пока еще несмелые толчки их долгожданного дитя.
- Умила! – вдруг донесся до них взволнованный голос Колояра, что быстрым шагом направлялся к ним со стороны дома Жданы и Велимира.
- Матушка твоя… - начал он, стараясь перевести сбившееся дыхание, - разрешится удумала… Полонея там уж, тебя кличут…
Не дослушав сбивчивую речь воина, Умила понеслась к небольшому дому, где почти зиму назад обосновались Ждана и Велимир.
Новость о матушкиной беременности прогремела для всех, как гром среди ясного неба.
Особенно для самой Жданы... Гнала она от себя подобные мысли, списывая все недомогания на волнения последних дней да свои немалые лета...
Уж и не чаяла она когда-нибудь разродиться, да всё ж Богам виднее…
Сильно страшилась женщина родов, памятуя о своём первом неудачном опыте, оттого и упросила Умилу и Полонею быть рядом с ней в это непростое для неё время.
Оттого и неслась ныне Умила по улице, не разбирая дороги.
- Аккуратней! – донесся до неё обеспокоенный голос Святобора, что с Колояром поспешали за ней следом.
- Аккуратна я… - едва слышно недовольно пробормотала Умила, отворяя небольшую калитку перед домом матери.
На пороге сидел бледный Велимир, лоб его покрыла испарина, а большие натруженные руки ходили ходуном. Взволнованный Лужик тревожно метался подле него, то и дело бросая настороженные взгляды на остекленевший взор помятого мужчины.
Из дома раздался тихий стон, и травница мышью шмыгнула за дверь небольшой деревянной избы.
Повитуха была на месте. Вместе с Полонеей они готовили всё необходимое для принятия в мир нового человека.
- Все настои я уже дала… - бросила обеспокоенный взгляд на Умилу старшая дочь Сиятельного.
За последние месяцы она разительно поменялась, превратившись из бесчувственной ледышки в обыкновенную девушку, что могла искренне потешаться над задиристыми играми котят, не беспокоясь о том, что время её тратиться впустую. Была ли в том заслуга Колояра, что почти всё своё время проводил подле неё, забросив собственный дом, или девушка оттаяла, найдя себе дело по душе да людей, что понимали её и не давили своими наставлениями, Умила не знала. Но такая Полонея ей нравилась гораздо больше, неспроста они с ней стали в последнее время сильно дружны.
- Хорошо… - выдохнула Умила, опускаясь на колени подле бледной матери и, отирая влажной тряпицей с настоем душистых трав, её взмокший лоб.
- Снова на Купалу дитя моё в мир просится... - бескровными губами прошептала Ждана, со страхом глядя на дочь.
– Хорошо всё будет… - уверенно сжала холодную ладошку матери девушка, и улыбнувшись ей подмигнула. - Я же счастье приношу, запамятовала?!..
Спустя три часа натужных криков и мучительных стонов, недовольный громкий крик маленького человека отразился от стен деревянного дома и, понесся прочь, оповещая округу о своем появлении. Изнуренная, но счастливая Ждана, с улыбкой наблюдала за Умилой, что нежно баюкала в руках маленькое тельце с тёмным пушком на голове.
- Богатырь… - прошептала Полонея, наблюдая за ребенком из-за плеча девушки.
- Красивый какой… - умиленно проворковала травница, передавая свёрток с недовольно кряхтящим младенцем матери.
- Как наречете? – между делом поинтересовалась старая повитуха, хлопоча над роженицей, приводя ту в порядок.
- Богданом… - улыбнулась женщина, проведя пальцем по нежной щёчке малыша, жадно прильнувшего к материнской груди. – Самими богами нам чудо это послано…