- Хорошее имя… - согласились девушки.
Едва помогли они привести в порядок покои Жданы и Велимира да уверились, что мать и сын в полном порядке, вышли за дверь.
- Сын… - прошептала Умила, выйдя на порог, и взволнованный Велимир бросился в дом.
Спустившись по деревянным порогам, травница устало прижалась к терпеливо ожидавшему её всё это время Святобору, и счастливо прошептала:
- Не думала никогда, что брат у меня будет… Как же жизнь ты нашу, князь, перевернул…
Глаза слипались, спать хотелось нещадно. Не помнила Умила, что ответил ей муж, да как подхвативши на руки, понес сонное тело любимой жены домой…
Колояр проводил взглядом уходящую прочь пару и посмотрел на бледную Полонею, что понуро сидела на пороге.
- Стряслось чего? – опешил он.
Подняв на воина глаза, наполненные солёной влагой, Полонея прошептала:
- Чудо такое…
Опустившись подле девушки, что за последние месяцы въелась ему под кожу, Колояр прижал к себе её подрагивающее тело и задумчиво ответил:
- И у нас чудо такое будет…
Бонус
Несколько зим спустя
Агей
Пробираясь сквозь высокие снежные сугробы, Агей в который раз корил себя по чем свет зря. Ну, чего спрашивается, его понесло спорить с этими дуболобами, что сопровождали его в походах уже не один месяц. Ну не поверили они, что в десять зим он кабана в одиночку загнал, да и бесы б с ними… Нет, вздумалось ему доказать свою правоту, по носу твердолобых воинов щёлкнуть…
Оттого ныне и пробирался он по заметенному снегом лесу в поисках местных кабанов, что славились своими размерами да дикостью нрава.
Яркое зимнее солнце скользнуло по его огненным вихрам, непослушно торчащим из под пушистой шапки, и скатилось вниз по руке, зацепившись за приметную вещицу. На тонком пальце юноши игриво блеснуло кольцо, то самое, что нашёл он когда-то в Змеиной Юдоли.
Вспомнил он, как удивился отец, едва увидел на его пальце тонкую золотую змейку. Случилось это той осенью, когда Агей справлял свой восемнадцатый день рождения и по случаю праздника решил достать из темных закромов тайника свою давнюю находку.
- Откуда оно у тебя? – схватил его тогда за руку отец.
- Нашёл… - опешил Агей, нахмурившись. – В Змеиной Юдоли, что с Умилой и Святобором пересекали…
- Быть того не может… - шептал как заведённый Драговит, внимательно осматривая украшение сына.
- Что не так-то? – в конце концов не выдержал Агей, выдергивая руку из захвата Сиятельного.
- Мать твоя точно такое же кольцо, не снимая, носила… - пробормотал Драговит, вглядываясь в изменившееся лицо парня.
- Мать?! – опешил он, неверяще качая головой.
На все вопросы про мать Драговит всегда отвечал крайне скупо и неохотно. Мол, «встретил в походе деву неземной красы, полюбил… А через девять месяцев появился ты… Матушка твоя после родов, исчезла будто и не бывала вовсе»…
- Как звали её хоть? – понуро вопрошал рыжий юнец, понимающий, что не добьётся от отца большего.
- Лелей она представлялась, а уж как на самом деле, кто ж то ведает?!!
На том разговоры и оканчивались, оттого Агей и был крайне удивлён новости о матушкином украшении и носил теперь его не снимая, желая хоть так получить частичку материнского тепла.
Взгляд молодого воина неожиданно скользнул по следам, отпечатанным на рыхлом снежном полотне. Чёткие копытца явно угадывались среди многообразия птичьих лапок.
- Близко… - довольно протянул Агей и перехватил покрепче увесистый меч. – Скоро свидимся… Докажу этих олухам, что никакой я не молокосос…
Пробираясь сквозь дебри обледеневших кустарников, Агей старался не упустить из виду кабанью тропку. Вдруг впереди послышалось шебаршение и хруст сухих веток.
- Попались… - довольно подумал юноша и вывалился на поляну с мечом наперевес, готовый принять бой с оравой хрюкающих дикарей.
Да только не ожидал он увидеть пред собой не полосатых крючкохвостов, а большую да злобную медведицу, что в ярости металась по небольшой полянке, вытоптав её уже до пожухших от холода трав.
- В спячке ж быть должна… - едва слышно прошептал Агей, выставляя перед собой острие меча.
Медведица сей жест не оценила... Не страшась кинулась она вперед... Яростно взревев, подобно раненному вепрю, она выбила мощной когтистой лапой оружие из рук Агея. Меч отлетел далеко в кусты бузины, воткнувшись в сугроб словно в сливочное масло.
Оставшись без защиты, юноша лишь мог пятиться назад, да в панике озираться, стараясь найти пути отступления. Резко развернувшись спиной к обезумевшему зверю, княжий сын со всех ног понесся прочь из леса, однако сильная когтистая лапа остановила его побег. Продрав цепкими когтями овчинный тулуп, медведица всей своей тушей навалилась на щуплого молодца, заставив того бессильно застонать. Заинтересованно обнюхивая пойманную добычу, зверь довольно порыкивал, прикусывая от радости толстый тулуп, пока ещё защищающий тело.