Сигурд сел на скамье и с удивлением огляделся по сторонам. Память возвращалась к нему медленно, постепенно, но первым, что удивило его, стала сама изба — насквозь прогнившие брёвна стен, потухший очаг, истлевшие рваные платки, на которых он спал… Магия покинула это место вместе с Нэзе, и теперь ему предстал его настоящий облик. Он брезгливо отдёрнул руку от скамьи, спустил ноги на пол, намереваясь одеться и поскорей покинуть это место… И тут взгляд его упал на отрубленную голову брата.
Сигурд взвыл, в мгновение вспомнив то, чем закончилась ночь. Марна рассказывала Сигурду о разных тварях, обитавших в лесу и в море, и, хотя он не помнил, кто из них мог заманивать путников в лес, но вспомнил морских сирен и подумал, что соблазнившая его дева была, конечно, одной из них.
Он бережно поднял голову брата с пола и провёл кончиками пальцев по его холодной щеке, не в силах поверить в то, что сотворил.
— Вирм… — позвал он в отчаянии, но некому было дать ответ.
Одно за другим всплывали в памяти Сигурда воспоминания о летних днях, когда они с Вирмом рубились плечом к плечу. О том, как прошлой осенью вместе складывали сено в стога. О том, как носились по лесу наперегонки, о том, как на спор прыгали с обрыва в пенные волны моря… Из всех братьев, Вирм был Сигурду ближе всего.
«И вот теперь он мёртв», — думал Сигурд с тоской. «Я его убил».
Мысль удивляла и пугала, но Сигурд отчётливо понимал, что ничего уже не изменить.
Понимал он и то, что если вернётся с этой вестью домой, то некому будет платить виру — Вирм был его собственной семьёй. Никто не видел, как Сигурд его убил, никто не подтвердит, что это был честный бой.
С тяжёлым вздохом он опустил голову брата на пол, натянул на себя рубаху и вышел из дома, чтобы сложить погребальный костёр.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
… пламя плясало на последнем ложе Вирма, а Сигурд стоял, глядел в огонь и чувствовал себя одиноким и отверженным, как никогда. За одну ночь он потерял и брата, и надежду на любовь. Нэзе исчезла, не сдержав слова стать его невестой, и в сердце Сигурда вместе с пламенем погребального костра разгоралась злость на лесную колдунью, очаровавшую его и обманом заставившую убить брата. Но понимал он и то, насколько велика его собственная вина. Впервые в жизни Сигурд, воспитанный воином и мужчиной, не знал, что делать дальше. Но выхода не было — нужно было возвращаться в отцовский дом. Сигурд понял это, когда с низкого осеннего неба медленно посыпали белые хлопья первого снега.
Он отвернулся и, оставив костёр догорать, вскочил в седло. С места пустил кобылу в галоп.
Дома встретили его молчанием. Отец отдал виру за кровь Морана, но был зол на сына за то, что произошло. Кроме того, узнал Сигурд о том, что все братья, родные и двоюродные, ночью отправились на его поиски. Сигурда, конечно, не удивила новость о том, что Вирм не вернулся из леса. Но и говорить о случившемся он не стал.
Дни шли за днями, снег сыпал всё гуще. О смерти Морана уже стали забывать, а поиски Вирма, пропавшего в лесу, всё продолжались. Так прошла неделя, и Олаф приказал готовить по старшему сыну тризну. Лицо его оставалось сурово, и он никак не показывал своих чувств, потому как хоронил уже второго сына и знал, что похоронит, возможно, и кого-то ещё.
Когда Олаф собрал родню объявить об этом, Сигурд едва дослушал его слова до конца. Стыд вперемешку со злостью заставляли его плясать на месте, а едва речь Олафа подошла к концу, он выскочил из избы и бросился к конюшням. Оседлал свою кобылу и послал вскачь. Сигурд не думал о том, куда пролегает его путь, в голове его раз за разом повторялись события той ночи, когда он собственными руками обезглавил брата, и Сигурд тщетно пытался понять, что произошло. Конечно же он и не заметил, в какую сторону несла его лошадь, и только когда увидел вдали между деревьев заброшенную избушку, издал яростный возглас и повернул коня в другую сторону. Он заночевал в лесу и вернулся домой лишь к следующему вечеру, когда в чертогах Олафа уже начинался погребальный пир.