Кассандра не смеялась — ну, почти. Миранда торжественно показала ей медальон с портретом наречённого. Нос у него действительно был смешной, а общее выражение — до крайности неустрашимое, что хотя бы отчасти следовало отнести на счет фантазии художника.
Будучи младшим сыном сельского сквайра, проживавшего где-то близ Камберлендских гор, жених Миранды не имел особых видов на будущее, но в короткий срок составил себе их сам. Начав карьеру мичманом, он вскоре заработал лейтенантский патент, а теперь исполнял обязанности старшего помощника капитана на линейном корабле «Летучая рыба».
Если верить Миранде, равного Джорджу Олбрайту в маневрировании, навигации и гидрографии не было и быть не могло в королевском военном флоте.
— Звёзды сами шепчут лейтенанту Олбрайту правильный курс, Кэсси. Я не знаю, как тебе объяснить, но это очень просто.
Несмотря на все эти удивительные вещи, счастье влюбленных было непрочно. Помолвка их оставалась тайной, поскольку лейтенант Олбрайт был небогат и не мог понравиться тетушке Миранды. По правде сказать, старушка мечтала выдать племянницу если не за лорда и не за генерала, то, по крайней мере, за доктора Бобстера, который с некоторых пор завоевал расположение миссис Конвей-Брантон, диагностировав у нее «нервы».
Более того, в настоящее время «Летучая рыба» в составе английской эскадры была отправлена к берегам Америки, где уже три года шла война и где Олбрайт надеялся отличиться.
И вот уже несколько месяцев Миранда не имела от него никаких известий.
Однако вскоре известие было получено.
Произошло это ровнехонько в Сочельник. В доме миссис Конвей-Брантон был устроен скромный праздничный ужин с танцами и фантами, и Кассандра провела вечер даже веселей, чем Миранда, которой пришлось спасаться от доктора Бобстера.
Ко сну мисс Гарлоу отошла как полагается, с молитвой и в приятном расположении духа.
Не было ни бури, ни вьюги, и никакая ветка не колотилась в окно, подобно костлявой руке.
Но под утро в сон Кассандры проник чей-то хохот, издевательский и тоскливый одновременно. Сквозь сонное оцепенение девушка опознала в этом звуке крик чайки. Затем послышался как будто бы шум огромной волны, и ещё одной, и ещё. Третья волна долетела до подушки Кассандры мелкими брызгами, солёными и совершенно реальными.
Мисс Гарлоу вскочила в постели и уставилась в темноту.
Что же она увидела?
Угол ее комнаты, где прежде стоял туалетный столик с зеркалом, оплавился и превратился в страшную рваную дыру. В дыру эту открывался вид на бушующее море. Новая волна, распавшись на мириады капель, сложилась в светящееся подобие человеческой фигуры. Кривясь и уплотняясь, слои света в конце концов явили бесстрашному взору Кассандры статного офицера, облачённого в синий мундир.
Моряк был бледен и мокр; волны захлёстывали его, но он не обращал на них, казалось, никакого внимания и лишь обводил комнату блуждающим взглядом.
Мисс Гарлоу решила держаться так, как будто ничего особенного не случилось — ибо только так и нужно вести себя с призраком.
— Кто ты, о дух, и что желаешь сообщить мне? — произнесла Кассандра, но сердце ее сжалось.
Теперь призрак заметил Кассандру.
— Проклятье! — пробормотал он. — Куда я… Кто вы?
— Перед вами Кассандра Гарлоу, подруга Миранды Конвей. Я гощу в этом доме, — ответила духовидица. — Лейтенант Олбрайт, полагаю?
По мерцающей фигуре пробежала рябь.
— Да! — вскричал дух, пошатнувшись под валом воды и с неожиданной для призрака сноровкой ухватившись за виток каминной решетки. — Я явился, чтобы утешить мою дорогую Миранду. Сделайте это за меня, слышите, мисс Гарлоу? Утешьте мою дорогую Миранду! Скажите ей, что ни бури, ни штормы, ни неприятельские ядра, ни даже сама смерть не властны над моей любовью к ней! Нет, не так…
С этими словами несчастный моряк дернул себя за волосы и исчез.
Кассандра без сил упала в постель.
Она знала, что неупокоенные души всегда изъясняются уклончиво. Быть может, их стесняют движения эфира, а может, их собственные страсти. Когда несколько лет назад Кассандре явился ее покойный отец, он, вероятно, хотел выразить ей свою любовь, но вместо этого погрозил пальцем и проэкзаменовал по географии.
Но всему есть предел, и призрак лейтенанта Олбрайта по-настоящему рассердил Кассандру Гарлоу.
«Утешьте мою дорогую Миранду! — повторяла она про себя. — Хотела бы я знать, сэр, какое утешение возможно для моей дорогой Миранды — теперь, когда ее жених счел возможным утонуть! Да ещё известил об этом в рождественскую ночь!».