Кассандра видела жемчужные шарики слез, которые скатывались с бархата, когда ее подруга наклонялась над работой, и по-прежнему молчала.
Но однажды Миранда объявила со смехом, что несносный доктор Бобстер сделал ей предложение.
— Вообрази! Куда же это годится? Нет, я должна сказать тёте, что уже обручена, и пусть себе бранится, сколько хочет.
Вот тогда-то Кассандра взяла Миранду за руки и рассказала ей всё как есть о явлении несчастного лейтенанта.
— Теперь я не имею больше права скрывать это от тебя, дорогая. Подумай, вдруг лейтенант Олбрайт хотел, чтобы ты утешилась в новом замужестве.
Горе Миранды было бурным, как горе ребенка. Потом она улыбнулась, отёрла слезы и сказала:
— С доктором Бобстером? Знаешь, Кэсси, вот уж чего-чего, а этого лейтенант Олбрайт хотеть никак не мог. Грубые, косные суеверия!..
Миновало еще несколько томительных недель. Читателю это, может быть, порядком надоело, но читательница (особенно проницательная) — она-то конечно знает, что подобное ожидание неизвестно чего (с перерывами на стирку, рисование по бархату и снимание нагара со свечей) и составляет основное содержание жизни женщины.
И вот наконец произошло нечто значительное. Лондонские газеты принесли весть о том, что война с Америкой закончилась. Тысячи британских подданных, вконец пресыщенные кровавым европейским театром военных действий, обращали мало внимания на эту долгую отдаленную войну, — но только не мисс Конвей и не мисс Гарлоу.
Последним крупным сражением англо-американской войны, писали газеты, была битва на море за Новый Орлеан.
Увы! Английский десант был разгромлен, по меньшей мере две тысячи солдат и офицеров погибли, а остальные едва успели спастись и отплыть на кораблях.
Жестокая ирония заключалась в том, что мирный договор в Генте был подписан еще 24 декабря, в самый канун Рождества. Но солдаты, погибавшие под Новым Орлеаном, об этом не знали.
«Ужасно, что морем новости идут так долго. То ли дело, если бы они летали по волнам эфира», — размышляла Кассандра, снова и снова возвращаясь глазами к дате морского сражения: 8 февраля.
А ведь злосчастный лейтенант Олбрайт ввалился в ее спальню много раньше: как раз в канун Рождества! Так может ли это означать, что он явился не возвестить о своей гибели, а предупредить о счастливом исходе?
Молчи, друг проницательный читатель, если тебе кажется очевидным, что лейтенант имел сотню возможностей расстаться с жизнью безо всяких сражений, — свалиться за борт, например — и если ты никогда прежде не слышал о том, чтобы живые люди являлись ближним в виде призраков, чтобы предупредить о том или о сём!
Кассандра тоже никогда о таком не слышала. И все же она немедля отнесла газету Миранде и перетолковала события последних месяцев самым благоприятным образом.
Вместе они решили, что Джордж Олбрайт — не такой человек, чтобы просто так свалиться за борт. Если уж звёзды сами шепчут ему правильный курс — то почему бы ему не летать по воздуху в исключительных случаях? Если очень нужно?
И самое удивительное, что они оказались правы. Не прошло и месяца, как Олбрайт вернулся, увенчанный славой, в звании капитана корабля «Летучая рыба». Его командир ушел в отставку, писать мемуары и лелеять деревянную ногу.
Сам же Олбрайт был невредим — только нос у него стал еще смешнее, украсившись шрамом в виде подковы.
Тетушка Маргарет была восхищена внезапным появлением столь блестящей партии для своей милой Миранды, и дело сладилось очень быстро. Миранда летала, не касаясь земли.
Кассандра Гарлоу, сама не зная почему, избегала смотреть капитану Олбрайту в глаза и оставаться с ним наедине.
Это произошло всего раз — перед самой свадьбой, когда бравый капитан увлёк очарованную им молодежь на прогулку вдоль побережья.
— Как мне благодарить вас, мисс Гарлоу? — спросил он, остановившись за левым плечом Кассандры на каменистом берегу. — Вы всё же утешили и сберегли для меня мою Миранду.
Кассандра фыркнула.
— Во всяком случае, намерения у меня были добрые. Как и у вас, капитан, не правда ли? А добрые намерения важнее результата.
— Я научусь, — туманно пообещал капитан Олбрайт и переменил тему:
— Миранда рассказала мне о младенце, которого вы спасли от изжаривания в печи. Это был славный подвиг, мисс Гарлоу!
— Вы думаете?
— Ещё бы! Среди людей подменышам приходится туго.
— Не шутите так. Уильям никакой не подменыш.
— Сверхъестественного не существует, нам ли с вами не знать, верно?
Они помолчали, и капитан Олбрайт проговорил, вглядываясь в море: