Девушка поднялась наверх и упала на идеально заправленную кровать.
- «Феликс, будь добр…»
- «Дневник у тебя под подушкой».
- «Когда ты все успеваешь?»
Дух ничего не ответил.
«Знаешь, дорогая, я так люблю твою маму! Но она и слышать не хочет о моем мире! Практически не пишет и не звонит… Я иногда летаю и издали наблюдаю за ней ночью. Анна такая прилежная, учится на отлично, получает неплохую стипендию и даже успевает подрабатывать в ближайшем кафе официанткой. Знаешь, мне кажется, что она сама хотела быть крылатой, но ее сила совсем не проявляется. Я знаю… знаю, что она вдвойне проявится в тебе. Откуда знаю? Я и сама не понимаю. Но это непоколебимая истина.
Скай растет очень смышленым ребенком. Мне удалось приструнить его нрав, добиться уважения и его детской любви. Он стал для меня третьим и младшим ребенком. Ты бы видела Эсми! Какая она умница! А какая мечтательница! Как же малышу повезло со старшей сестрой… а мне с двумя замечательными детьми.»…
Дальше бабушка писала о том, как мальчик, наконец, пошел в школу. Как обучала его чувствовать и управлять энергией. Писала и том, что увидела первого ухажера дочери.
«Знаешь, а он не плохой парень. Ну и пусть, что постарше Анны, зато точно не даст ее в обиду. Мое материнское сердце спокойно».
Дальше следовала череда упоминаний о Скае и Эсми. Элли рассказала о свадьбе дочери, на которую ее все-таки пригласили. Несколько страниц были исписаны о том, как и кому она помогла в городе. Но тут Мира наткнулась на первое упоминание о себе:
«Какая же ты крошка! Анна разрешила мне присутствовать при родах. И даже согласилась назвать тебя Мирославой! Это имя родом оттуда же, откуда пришла и я… Ох, как была счастлива! Эти маленькие пальчики, шелковистые волосики и огромные синие глаза! Ты была похожа на меня.
Вот только Анна была подавлена: ты родилась с крыльями. Крохотными крылышками, покрытыми пухом, которые исчезли с первым твоим криком. Дочка знала о моем пророчестве… Врачей мне удалось убедить, что им все померещилось. Кажется, акушера я травмировала, но она восстановится – я уверена.
Мирослава, я не могла отнять тебя у матери и лишить тебя обычного нормального детства, которого был лишен Скай. Путем проб и ошибок, я создала кулон, который, почти уверена, ты носишь до сих пор. Он будет поглощать избыток твоей энергии и не позволит вырваться крыльям на свободу… вот только по мере твоего роста и развития, твоя энергия тоже будет увеличиваться… и я не знаю, справиться ли он с ней….
Я рассказала обо всем Анне. Предупредила обо всех возможных проблемах, объяснила, как нужно будет действовать. Рано или поздно, тебе все равно придется переехать в мой дом, чтобы я научила тебя всему, что знаю сама, где ты будешь вдали от всевозможных опасностей».
Элли уже не впервые писала об опасностях, но никогда – ничего конкретного. «Любишь же ты недоговаривать, бабуля!» Дальше записи чередовались: о Скае, городе и о маленькой Мире. Раз в месяц Элли приезжала к дочери, чтобы проверить состояние и развитие ребенка.
Когда малышке исполнилось два года, произошел первый «взрыв». Элли убеждала Анну переехать вместе с девочкой к ней в дом, чтобы защитить всю семью. Маму Миры это жутко злило и, в конце концов, она запретила бабушке приближаться к ребенку, что ввело Элли в глубочайшую депрессию. Спасением оказались названные дети, не давшие женщине впасть в отчаяние. Спустя несколько лет она получила письмо от Анны, в котором говорилось о рождении еще одной девочки. В конверте была приложена фотография маленькой светловолосой и сероглазой пухлой девочки, которая была так похожа на отца.
«Я сразу поняла, что в Лили нет ни капли ангельской энергии. Когда ребенок рождается похожим на родителя-человека, он не является крылатым. Твоя мать, Мира, была чем-то средним между мной и Феликсом, твоим дедушкой. Это могло значить, что угодно: что энергия возрастет и крылья проявят себя, или же энергия будет аккумулироваться и передастся следующему в поколении. Как ты уже поняла, с ней случился второй вариант".