— Господин не желает ли повеселиться?
— Не желает, — вздохнул Саннио. — Господин повеселится дома.
— Можно и дома, только пригласи, — улыбнулась розовомасляная тетка, и до секретаря дошло, в какое заведение он ненароком заглянул. Да уж, вот только этого ходячего кошмара в доме герцога Гоэллона и не хватало! Саннио хихикнул, представив себе эту картину, а кошмар истолковал его смех весьма неправильно.
— Не стесняйся, красивый, пригласи Мариетту! Или у тебя матушка дома, накажет, в угол поставит, а? — Баба захихикала и прикрыла рот кулачком. Вышло до того глупо, что Саннио опять улыбнулся.
— Значит, матушка. Ну, молодой господин, так у нас комнаты есть, уютные. Закажи Мариетте вина, Мариетта тебе все покажет. Все покажет… все, что не видел! — рука легла на руку Саннио. Юноша содрогнулся и отдернул ладонь. Прикосновение потных грязных пальцев разозлило.
— Да уж, красной сыпи я еще не видел. И не хочу, — он поднялся, потянулся к плащу, но мерзкая баба завопила, будто ее попытались зарезать.
— Ах ты, гад!!! У меня сыпь? Дрянь ты поганая, ошлепок ты драный… — Поток брани впечатлял, и Саннио ринулся к выходу. Дорогу ему преградил здоровенный — на голову выше и вдвое шире — вышибала. Внешность у него была вполне добродушная, правда, свернутый на сторону нос наводил на определенные размышления; грубости особой парень пока не проявил, но и дорогу загораживал категорически.
— Заплатить бы надо, господин, за оскорбление. Мариетта девушка честная.
— И сколько же? — поинтересовался Саннио. Платить он не собирался, но узнать расценки за подобное оскорбление — почему бы и нет. Всякий опыт полезен, как говорил герцог Гоэллон.
— Пять монет, сударь, — улыбнулся громила.
— Давай, — улыбнулся в ответ Саннио и протянул руку.
— Чего?
— Пять монет. За оскорбление. Вышибала всерьез задумался, глядя на протянутую ладонь. Если урокам герцога можно было верить, то до серьезных неприятностей пока было далеко. Скорее уж, кривоносый просто развлекался, а не всерьез пытался отнять у посетителя деньги. Даже в самых злачных местах столицы, как знал секретарь, за такое можно было нарваться на серьезные неприятности с городской стражей, а убивать в людной таверне ради кошелька с десятком-другим сеоринов его никто не будет. Нелепо, не стоит каторги. Тем более, что до злачного места заведению было далеко. Так, веселый дом не лучшего разряда…
— А-а, — сообразил наконец громила. — Господин шутит!
— Ты шутишь — я шучу. Ты всерьез — я всерьез, — Саннио вдруг вспомнил присказку из приюта.