— Продолжим с того, на чем кончили, — усмехнулся Алларэ. — Смотрите, что вам следовало сделать. Правую руку — вперед и вверх, сильнее! Теперь кинжал… поняли?
— Нет, — признался Кесслер.
— По-вто-ряю, — пропел Реми. Мио отвернулась. Наблюдать за поединками — интересно, за уроками, пожалуй, скучновато. В родном замке на досуге Реми и двоюродные братья учили ее фехтовать, искренне забавляясь тому, что девице пришла в голову подобная блажь.
Получалось у нее, конечно, весьма посредственно, — тут и молодой Кесслер стал бы непобедимым противником, — но смотреть, как Реми вдалбливает в юношу какие-то приемы, которые он показывал и сестре, — не лучшее развлечение для середины дня.
В воздухе пахло весной. Стоял из тех дней в конце зимы, когда налетает южный ветер, заставляет снег таять, а тучи — в панике прятаться за горизонт. Обнажается чистое и неожиданно теплое небо, и так и кажется: весна пришла. Но нет, до настоящей весны было еще три-четыре седмицы. До Нового Года в Собре никогда не теплело дольше, чем на пару дней. Тем не менее, погода ухитрялась одурачить всех. «Весна пришла!» — лепетали дети, бормотали старухи, радовались школяры и ворчали, предвкушая раскисшие дороги, торговцы. Нет, в легкой поблажке, данной горожанам зимой, не было и ни капли настоящей весны, только обманная надежда, за которой приходили последние суровые холода. И запах тоже был ненастоящий, почти весенний, но пустоватый, почти мертвый. Две вороны носились над садом. Одна ухватила лакомый кусок, другая, с визгливым возмущенным карканьем, пыталась отнять у товарки добычу. Герцогиня Алларэ хихикнула: некоторые вороньи пируэты здорово напоминали происходившее внизу, где бруленец в очередной раз пытался победить Реми. Получалось у него не лучше, чем у той вороны. Кати с чашкой горячего молока вышла на балкон, подала ее герцогине.
— О чем говорят сегодня с утра? — осведомилась Мио.
— О! — Кати сложила губы бантиком и принялась оправлять верхнее платье из камвольной ткани оттенка темного вина, на вкус герцогини Алларэ — слишком простое и скучное. — Потрясающее, просто потрясающее происшествие в доме Мерно! Ужас, просто ужас!
— И в чем же ужас? — герцогиня попыталась разделить чувства Кати, но у нее не получилось. Что, в самом деле, может случиться в доме Мерно? Ну, пожар, наверное?
— Племянник господина Мерно, Виктор, приехал погостить к дяде…
— Да, действительно ужасно, — вздохнула Мио. — Господин Мерно в панике?
— Герцогиня! — обиделась дама. — Вам неинтересно, а ведь там, там… В общем, этот племянник воспылал мгновенной страстью к дочери экономки господина Мерно и попытался эту страсть навязать силой… Мио с трудом подавила улыбку. Кати обладала дурацкой привычкой пересказывать все новости и сплетни языком прошловековых романов. Чтобы ее понимать, нужно было знать этот волшебный язык якобы приличных иносказаний, уже, по большей части, забытый и оставшийся уделом самых чопорных господ наподобие графа Агайрона. Говоря простым общим языком, что Сотворившие даровали всем верующим (наверное, за исключением Кати) по молитве святой Этель, дама имела в виду, что малолетний племянник Мерно решил насильно овладеть дочерью экономки, даже не затруднив себя ухаживаниями или подарками. Дурак…
— И что же? — покорно спросила герцогиня, ибо драматическая пауза затянулась.
— Девица воззвала к защите Матери Оамны! — от благоговейного ужаса и без того длинное лицо Кати вытянулось в сардельку, если бывают, конечно, сардельки с выкаченными от жадного восторга глазами. — И племянник господина Мерно был поражен смертью прямо на месте!
— То есть, теперь у господина Мерно нет племянника, а у экономки — дочери, — холодно кивнула Мио. — Воистину — ужас…
— Герцогиня! — женщина в притворном возмущении закатила глаза к небу, но на губах все-таки подрагивала улыбка.
Если бы на ту же тему высказался Реми, Кати и вовсе упала бы в обморок, потом поднялась и помчалась делиться с остальными свежайшей остротой герцога Алларэ, посвященной злободневным событиям. Мио ничего не имела против чудес, которые случались то тут, то там, — как правило, в ответ на страстные молитвы, — но от некоторых чудес ее коробило.