— К вам его высочество принц Элграс… Надо понимать, братец в своей обычной манере снес камердинера с пути и прорвался. Этак скоро придется ставить у дверей кабинета пару гвардейцев с алебардами… Араон махнул рукой камердинеру и тот прикрыл дверь. Наверняка будет подслушивать и донесет епископу. Очень хорошо, пусть доносит!
— Что случилось? — спросил озабоченным голосом Араон. — Отец был на тебя сердит?
— Да уж, — оскалился, как волчонок, Элграс. — Ты просто умрешь от восторга!
— Умру? — задумчиво переспросил Араон. Сидеть за столом, словно все в порядке, было тяжело, но юноша очень старался. — От восторга? Ты думаешь, меня радует, что тебя наказывают?
— Да, — кивнул брат. — Теперь уверен. Я много всякого услышал…
— О чем?
— О твоих успехах и о своем неподобающем поведении.
— А-а, — покачал головой Араон. — Когда все было наоборот, тебе нравилось, да?
— Нет! — выкрикнул растрепанный мальчишка. — Я тебе всегда помогал! Никогда не ябедничал, подсказывал… а ты!..
— А что я? — принц больше думал о камердинере, приложившем ухо к замочной скважине и о том, что надо говорить для него, чем об возмущенно вопящем Элграсе. Брат, конечно, говорил правду — ну и что?
— Ваза. Ваза с тюльпанами… Араон прищурился. Значит, епископ все же проговорился. Да, не стоило рассказывать ему, кто подлил в воду какую-то вонючую жидкость из химической лаборатории. Цветы спокойно простояли ночь, а к утру по покоям епископа разлилась нестерпимая вонь. Принц видел, как брат это делал, и когда Лонгин его спросил — честно ответил.
— При чем тут я? Тебя просто вычислили с твоей лабораторией. Я предупреждал, что так и будет.
— Ага, — кивнул Элграс. — Очень убедительно. Особенно, учитывая, что отец сказал о твоем благоразумии.
— И… что он сказал?
— Что лишь благодаря твоему благоразумию никто не пострадал. Дескать, ты предотвратил отравление епископа и его слуг. Будто это был яд… Наверное, ты и это сказал, да?
— Про яд я ничего не говорил… — ляпнул Араон.
— Отец тоже про яд ничего не говорил! — еще раз оскалился брат. — А вот ты попался.
— Ну ты и дрянь, братец! — не выдержал юноша. Поймал, да как ловко — вот же хитрый мерзавец!
— Я?! Я на тебя хоть раз жаловался? Особенно епископу?! — Элграс вскинул сжатые кулаки. — Если ты еще раз…
— Если ты меня хоть пальцем тронешь, то окажешься в тюрьме, — пообещал Араон, на всякий случай оглядываясь по сторонам. Попробует драться — получит подсвечником по голове. Камердинер подтвердит, кто именно начал ссору.
— Ссылку мне уже пообещали, — кивнул Элграс, делая шаг вперед. — Ничего, переживу. А вот ты, вороний подкидыш, свое получишь…
— Сейчас я позову стражу и скажу, что ты собирался меня убить, — шепотом сказал Араон. — Угадай, кому поверят?
— Я не собираюсь, а убью! — еще раз крикнул брат. Отлично, замечательно. Пусть начинает драться. Кулаками не убьет, а наболтал он уже достаточно.
— Ты давно обещаешь, да все никак, — опять вполголоса сказал Араон. — Болтун ты, братец… Болтун и трус.
— Я?! Ну, все!..
— Так-так-так, — прозвучал донельзя знакомый голос. — Просто великолепно! Герцог Гоэллон! Принесли же его демоны вот ровно сейчас! Элграс уже стоял перед самым столом и собирался ударить Араона в лицо. Может быть, именно поэтому юноша, поглощенный ссорой, и не заметил, как отворилась дверь. Младший брат вздрогнул и отшатнулся, словно получил подзатыльник. В дверном проеме, положив руку на косяк, стоял Гоэллон. Он улыбался, но улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Кому? Как давно он вошел и что успел услышать? Если только последние фразы, то все в порядке: пусть забирает своего любимчика и радуется, что тот не успел ничего натворить…
— Ваше высочество Араон, должен вас поздравить. Вы в совершенстве овладели искусством провокации. Так удачно воспользоваться ситуацией, так тонко построить разговор — мои аплодисменты, — Гоэллон вяло похлопал в ладоши. — Ценное качество для будущего короля. Элграс, вы не поняли, что происходит?