Выписанные подорожные, рекомендательные письма и еще куча необходимых документов — в том числе, переводные векселя. Экипажи, лошади, отряды сопровождения…
Большей частью сборов занимался, разумеется, Саннио. Он мельком удивился тому, с какой щедростью опекун тратит деньги на своих временных воспитанников, но Гоэллон только пожал плечами:
— Не волнуйтесь, дражайший мой, мы не разоримся. Доходами и расходами Эллоны займемся несколько позже, пока же можете просто поверить на слово.
— Да мне и в голову не приходило, — пробурчал Саннио, заподозренный в прижимистости.
— Вы меня не удивили. В вашу голову вообще редко что-то приходит, чаще оттуда исходят разные выдумки… Мысль о том, что он теперь имеет некое — и даже весьма явное — отношение к расходам герцога Гоэллона, по-прежнему не укладывалась в голове. Как и многое другое, начиная от обращения «молодой господин», заканчивая необходимостью «соответственно выглядеть». Бывший секретарь вполне себе представлял, как это — «соответственно», вот только повернуть все знания на себя у него не получалось. Любимый дядюшка в этом отношении оказался не помощником, а сущим извергом.
— Нацепите на себя что-нибудь… модное, — советовал он. — Кертор вам поможет. Говорилось все это таким тоном, что ничего модного Саннио не хотелось вовсе, зато возникал соблазн надеть рясу или отобрать у Ванно куртку со штанами, которые тот как раз собирался отдать старьевщику. Саннио плюнул на все издевки и подначки, к своему обычному платью выбрал из хранившихся в доме драгоценностей тяжелую цепь с плетением «ромбо» и решил, что этого довольно. Старое черненое серебро само скользнуло в руки, когда юноша рылся в пятой по счету шкатулке.
— Забавно, племянник, — приподнял бровь герцог, увидев цепь. — Из всех возможных вариантов вы нашли именно ту вещь, которую когда-то носил ваш отец. В ваши же годы…
— Я… я сделал что-то не то? — Саннио покраснел. Отец так и остался для него загадочной фигурой. Один портрет, одна миниатюра. Высокий стройный светловолосый человек, похожий на герцога Руи. Незнакомец… — Я… не должен был?
— О да, — кивнул дядюшка. — Сделали что-то не то — задали целых два глупых вопроса. Драгоценнейший мой, вы в любом случае имеете больше прав на эту вещь, чем кто-то еще. А если бы мне это было неприятно, то я уж нашел бы способ позаботиться о своих чувствах. Троица воспитанников отреагировала на некоторые изменения в статусе бывшего секретаря весьма по-разному. Бориана это вообще не заинтересовало. Он только кивнул и с первого раза запомнил, как теперь должен обращаться к воспитателю. Рыжего куда больше волновало, что представляет из себя герцогство Скора, в которую ему предстояло отправиться. «Къельская щука» на мгновение застыла, глядя на перстень на руке Саннио, потом еле слышно фыркнула и присела в реверансе.
— Поздравляю… — чего уж больше было в голосе, ехидства или изумления, юноша не разобрал. Саннио мысленно показал ей язык и ненадолго задумался, получил бы от вредной девицы оплеуху, появись кольцо наследника на его руке до разговора, или нет. У Керо были весьма загадочные представления о достойных и недостойных ее благосклонности кавалерах. Больше всего удивил новоиспеченного члена Старшего Рода Альдинг Литто. Вечером того же дня, когда герцог велел ученикам обращаться к Саннио так, как положено по обычаю (и, на вкус юноши, несколько поторопился — лучше бы это случилось после церемонии, а то он чувствовал себя самозванцем), Альдинг явился к наставнику в кабинет.
— Я очень рад тому, что у меня появился еще один родственник, — с непроницаемым лицом изрек северянин. Саннио удивился: об этом герцог прилюдно не говорил; должно быть, Литто спросил Гоэллона наедине.
— Я тоже… — Новоиспеченный родственник в легкой панике поднялся из кресла. Одно дело — воспитывать и учить черноволосого тихоню, и совсем другое — разговаривать с ним на равных.
— Господин Гоэллон! — Саннио вздрогнул. Среди прочих почестей на него свалилось еще и это. Фамилия герцога. Вместо радости или гордости он пока чувствовал только неловкость. — Я хотел бы, чтобы вы знали. Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.