— Ты не можешь сражаться сам, — три десятка раз объяснял Олуэн. — В бою может случиться что-нибудь досадное.
— А ты можешь? — не выдержал как-то Алви. — С тобой не может случиться?
— Это огорчит мою семью и государя императора, — Олуэн отвел глаза в сторону; Алви показалось, что обычно искренний тамерец лукавит, как свойственно всем его соплеменникам. — Не более того. Ты — другое дело.
— О да, я же будущий наместник северных провинций Тамера, верно?
— Граф Къела, вы ошибаетесь, — удивление было вполне правдоподобным; Олуэн даже перешел на уже забытое между друзьями «вы». — Государь император не собирается присоединять север. Вы будете правящим монархом. Армия Собраны оказалась достаточно благоразумной, чтобы и не пытаться защитить замок Саура и город, лежащий за его стенами. Тамерские войска беспрепятственно прошли через него, оставив небольшой отряд для защиты замка и столицы графства, и двинулись к замку владетелей Фостов. Город не встретил Алви триумфом, может быть, потому, что он ехал среди тамерских офицеров. Отрядам саурцев и къельцев достались весенние цветы, поцелуи девушек и прочее народное ликование, тамерцев же провожали задумчивыми, а порой и мрачными взглядами. Они были чужаками, их не любили, как всяких чужаков. Собранские лазутчики распространяли слухи о том, что все северные земли будут отданы тамерскому кесарю, а крестьяне станут рабами владетелей. Даже те, кто не верил глупым сплетням, подозревали, что от тамерской армии не стоит ждать ничего хорошего.
В глубине души граф Къела этому радовался. Пусть сегодня ему мрачно пялятся в спину и отводят глаза, значит, завтра он сможет рассчитывать на поддержку всех, кто не слишком доволен явлением Тамера на север. Если кесарь решит обмануть его и потребует присоединения завоеванных земель к своему государству, вольные северяне объяснят ему, что никогда не станут рабами. Союз с Тамером выгоден, но о вхождении в состав этого государства и думать не следует. И все-таки ему хотелось, чтобы и его девушки встречали воздушными поцелуями, а под ноги коню бросали подснежники и первоцветы… Подойдя к замку Фост, тамерское командование обнаружило, что маршал Меррес в очередной раз не обманул их ожидания. Если Алви был тряпичной куклой, надетой на руку, то мерский маршал — марионеткой, которую дергали за веревочки, и она послушно двигалась. Замок подготовили к осаде, а войска сосредоточились за его стенами, у деревни Турне. На что рассчитывал Меррес, выведший в поле даже легко раненных в предыдущем сражении? На то, что жалкая речка Турне послужит достаточной преградой и обеспечит его армии преимущество? Узкий деревянный мост позволял идти по нему лишь по двое, а всадникам — по одному, но никто не собирался штурмовать его. Холодные купания в полном снаряжении в планы тамерской армии не входили. Саурские владетели знали местность гораздо лучше маршала: они здесь родились и выросли, им была знакома каждая пядь земли. Меррес же был чужаком, причем чужаком то ли слишком невнимательным, то ли слишком самонадеянным. В трех милях выше по течению Турне располагались броды. Тысячный отряд собранской армии, защищавший их, доблестно принял бой, но вскоре был вынужден отступить к деревне.