— Вы несказанно любезны, господин Деор!
— Пообещайте мне, господин Гоэллон, пообещайте мне… умоляю!
— О чем же вы умоляете?
— Если я когда-нибудь начну писать дурные стихи, не обсуждайте их!
— Так не пишите, — развел руками Саннио.
— Ну вот, я же говорил, — удовлетворенно кивнул Элон. — Вы — первостатейная язва. Это у вас семейное, господин Гоэллон.
— Вероятно, — согласился молодой человек, сам удивляясь той легкости, с которой это получилось.
— Добрый вечер, господа офицеры! Мое почтение! Рикард не услышал, как и когда отворилась дверь; он обернулся лишь после того, как услышал хрипловатый звучный голос, легко перекрывший рык дядюшки Алессандра.
— Вы кто? — ляпнул один из полковников, генерал не увидел, кто именно. — Вы что тут… Младший Меррес не спрашивал, кто этот высокий человек в темно-сером костюме для верховой езды. Незваный гость стоял, упершись в дверной косяк локтем заложенной за голову руки, и широко улыбался. Должно быть, откровенно наслаждался произведенным впечатлением. Между крупных белых зубов, обнаженных в улыбке, больше похожей на оскал, торчала зеленая травинка. Эллонские офицеры встали, приветствуя сюзерена.
— Кто я, полковник Агро? Что ж, прощу вам это невежество. Я — ваш новый главнокомандующий… — в левой руке герцог Гоэллон держал бело-золотой футляр с грамотой его величества. Мгновением позже футляр по дуге пролетел от двери к центру комнаты, ударился о край стола, перекувырнулся и улегся прямо перед маршалом Мерресом.
Тирада, которой дядюшка ответил на эту выходку, не годилась ни для дворца, ни для храма. По чести сказать, и для военного совета она не слишком-то годилась, но Паука явно обрадовала. Он прошел вперед, к колченогому креслу, в котором расположился маршал, положил ладонь на высокую спинку и наклонился вплотную к Алессандру.
— …дайте мне повод, умоляю вас! — расслышал шепот Рикард. — Только дайте мне повод! У двери еле слышно зашуршало. Генерал посмотрел туда, и увидел в дверном проеме четверых солдат в черно-серых мундирах. Двое передних держали в руках арбалеты со взведенной тетивой. Маршал Меррес не стал давать никакого повода, он просто растекся по креслу раздавленной лягушкой, глупо и некрасиво открыв рот. Рикард поморщился. В какой бы скверной ситуации они не пребывали уже две седмицы, пасовать перед столичным цивильным красавчиком — последнее дело. В следующее мгновение Рикард и сам отвесил челюсть…
После отступления от деревни Турне армия Собраны оказалась в окружении. Часть тамерской армии сумела отрезать их от берега Эллау. Маршал сумел найти на юго-востоке графства Саур позицию, штурмовать которую было слишком опасно, но и высовываться за ее пределы с восьмитысячной армией мог только безумец. Тамерцы не спешили давать бой, выжидали, пока почти разбитая армия начнет голодать и капитулирует. Отходить было некуда: на юге, севере и западе — тамерцы, на востоке — мятежная Лита. Тесное кольцо осады прорвать шансов не было, оставалось ждать, пока армии придут на помощь. Если придут… И тут — извольте, герцог Гоэллон. Наверняка — из столицы или Эллоны. Каким образом?
— Откуда вы взялись? — спросил генерал Меррес, пока дядюшка наливался синюшным румянцем, а остальные молчали.
— Из Литы, — герцог выпрямился и встал, по-прежнему держа руку на спинке кресла.
— Но Лита же бунтует.
— Лита сложила оружие. Вы не знали? Почему, господа офицеры?
— Наши разведчики не возвращались, их перехватывают вторую седмицу, — объяснил Агро.
— Так-так-так… тогда у меня для вас множество отличных новостей. Первую я уже сообщил. Владетели Литы сложили оружие по приказу своего барона.
— Кого? — удивился Рикард.
— Барона Альдинга Литто. По ходатайству патриарха король сохранил за наследником рода Литто имя и титул, хотя и взял земли под патронат короны, а самого Литто отправил на десять лет в ссылку в Кертору. Формально распоряжение барона не имело силы, но литских владетелей оно убедило лучше, чем аргументы вашего ставленника, Рикард. Кстати, такой же приказ я привез и для вассалов графа Саура. С Къелой придется повозиться, ну да ладно…
— Так они и послушают!
— Приказ законного сюзерена, подкрепленный проповедью епископа Саурского — отчего ж не послушают?
— Епископа?
— Его самого, Рикард. Кстати, он просил передать, что не сердится за дурное обращение, которое претерпел от вас. Ну, скоро вы увидитесь и сможете принести ему свои извинения. Итак, продолжаем. Его величество прислал сюда не слишком большую армию, всего пятнадцать тысяч. Впрочем, через пару седмиц подойдут полки из Скоры.