— С двадцатью тремя тысячами мы… — очухался дядюшка.
— С четырнадцатью, — поправил его Гоэллон. — Я привел сюда только шесть. Тысячу оставил в Лите, еще восемь двигаются вверх по течению Эллау, оттесняя тамерцев к границе с Къелой.
— Вы… что вы сделали?! — Маршал снова побагровел, хотя казалось, что дальше уже некуда. — Распылить войска… мы могли победить… а вы!
— Мы победим, — герцог выплюнул свою травинку. — Вы меня огорчаете, граф. Я так надеялся, что вы будете счастливы узнать, что более не окружены…
— С четырнадцатью тысячами против тридцати?
— Именно так, — Паук издевательски усмехнулся и сверху вниз посмотрел на дядюшку. — Впрочем, это более не ваша забота, Меррес. Вы уже допели свою серенаду под тамерскими окнами. Я отправил бы вас в столицу под конвоем, благо, что переправы свободны, но пока не хочу терять вас из виду. С сегодняшнего дня вы, генерал Меррес, отвечаете за снабжение войск. А вы, Рикард, передадите командование генералу Эллуа.
— Генералу?
— Да, полковник Меррес.
— Он жив?
Эллонец был оставлен у Турне с задачей прикрывать отход основной части армии, и Рикард был уверен, что зануда-кавалерист там и закончил свой путь. Геройски погиб, служа своей державе, как и остальные. Оказалось же, что Эллуа и там ухитрился выжить! Неужели вместо того, чтобы принять бой, сбежал и… и где же он был? В расположение армии не вернулся. Значит, он… Да он…
— Да, вопреки всем стараниям вашего дяди, Рикард.
— Значит, он дезертир!
— Это уже не вашего ума дело, пока еще полковник Меррес, — махнул рукой, затянутой в светло-серую перчатку Паук. — А теперь начнем разбираться подробно. Граф, освободите кресло… В узком дворе замка не наткнуться на герцога Гоэллона, господина главнокомандующего, было просто невозможно. Он был везде и сразу — в конюшне, в комнате, отведенной под советы, в подвалах. При этом он еще и ухитрялся выезжать в лагерь, где много разговаривал с солдатами. Там уже знали, что осада снята, и считали его героем и спасителем. Теперь не было и проблем с продовольствием — и пусть это целиком было заслугой дядюшки Алессандра, все равно вся благодарность досталась герцогу. Рикард повстречался с Пауком в узком простенке между крепостной стеной и оконечностью башни. Долговязый эллонский блондин занимался какой-то ерундой: сковыривал с камня темный зеленый мох, скатывал в комочки и бросал на землю. Увидев Мерреса, он приветливо кивнул. Рикард кивнул в ответ, хотя и безо всякой симпатии: человека, который разжаловал его до полковника, который смеялся над ним и затыкал, он ненавидел. Столичный красавчик, пустозвон, который много обещает и громко болтает, но в первом же бою обосрется со страху… Тяжелая арбалетная стрела вонзилась в щель каменной кладки и надсадно завибрировала. Прошла она в пальце от щеки Паука, и не будь его волосы убраны под шляпу, пригвоздила бы несколько прядей к стене. Рикард шарахнулся в сторону, потом вернулся на место. Герцог с улыбкой выдернул стрелу, потом развернулся к Рикарду и попытался пощекотать его острием пониже подбородка. Это было уж слишком! Рикард рванулся ему навстречу, норовя ударить кулаком в лицо и не слишком-то думая о том, что напорется на стрелу…
— Стоять! — раскрытая ладонь уперлась Мерресу в грудь, а рука со стрелой взмыла вверх… все это оказалось настолько неестественным, что Рикард послушно замер.
— Теперь я вижу, что вы не имеете к этому отношения, — кивнул Гоэллон, и, видимо, сообразив, что Рикард его не понимает, объяснил: — Стрела отравлена. Если бы вы знали, то не полезли бы прямо на нее… Полковник Меррес посмотрел на наконечник, испачканный чем-то темно-коричневым, густым и липким. Больше всего походило на дерьмо, но Гоэллон не шутил. Покушение? Кто же его устроил? Неужели дядюшка? А Паук подумал, что Рикард имеет к этому отношение и немедленно решил проверить. Ну да, чего еще от него ждать… Обиднее всего было, что Меррес ничего подобного не замышлял, а если от Паука задумал избавиться дядюшка, то Рикарду он о своих планах не сообщил. Должно быть, не доверял теперь вовсе. Но — глупо, это же глупо! Вот так, прямо в крепости, когда здесь и личная гвардия герцога, и куча эллонских офицеров, которые за смерть сюзерена перевешают всех без разбора, невзирая на чины!
— Жан, Бертран! — герцог позвал своих гвардейцев, как обычно, находившихся поблизости. — Обыщите башню, там вы найдете стрелявшего. Думаю, что на втором этаже, за бочками.