Он ничего не ответил.
Я поставил чайник греться на плиту, сел напротив него, ожидая.
Мы устроили себе воссоединение семьи. Мы сидели за столиком в Макдональдсе. Джордж сказал, что мы можем заказать все, что захотим. Даже купил мороженое после того, как мы поели. Настроение у него было хорошее. Казалось, что он счастлив видеть нас, счастлив, что мы снова вместе.
А сейчас...
– Ты злишься на меня? – спросил я, когда тишина затянулась.
– Ты знал, что счета не оплачивали три месяца? – поинтересовался он, держа счет. – С октября прошлого года. Было восемьсот тридцать два доллара, когда я начал возвращать их. Сейчас около шестисот, но сейчас зима, и мы тратим больше, чем я могу оплатить. Пришлось идти к ним в офис и умолять ничего не отключать. Нам был бы конец, если б они это сделали.
– Прости, – сказал я.
– Ты знал, что папа должен деньги за свою дерьмовую машину?
– Нет.
– Две с чем-то тысячи долларов – и их требуют с меня. Прислали в наш дом парня. Они хотят получить машину обратно. Она не стоит и двухсот долларов, эта развалюха.
– Мне жаль, Джорджи.
– Чертов папа. Та забегаловка на другой стороне Бэй-Сити, куда он постоянно ходит, – они звонили мне на работу. Папа должен им больше двухсот долларов за заказы в баре. И что, черт возьми, я должен с этим делать, по-твоему?
Я ничего не сказал.
– Чертов папа, – сказал он снова, выплевывая слова с яростью, которая меня напугала. – Они хотят, чтобы я был в ответе за его счета. Каждый кровососущий сборщик долгов в штате Мичиган охотится за моей задницей. Что мне с этим делать?
На этот вопрос не было ответа, поэтому я молчал.
– Мы подписались на продовольственные талоны, но пройдет пара месяцев, прежде чем мы начнем их получать. До тех пор...
Он осмотрелся вокруг, будто намекая, что придется довольствоваться тем, что есть, – фактически, пустой кухней.
– Все будет в порядке, – сказал я на автомате.
– Тебе легко говорить.
– Мы, возможно, будем немного голодны. Делов-то.
– Это будет большое дело, Си-Си, потому что это жестокое обращение с детьми. Теперь я глава семьи. Моя работа – кормить вас, ребята, следить за тем, чтобы вы ни в чем не нуждались. Это то, что я им обещал. Я просто не знаю, как я это сделаю. И если этот чертов социальный работник снова объявится, а вам, ребята, будет нечего есть, это моя задница отправится в тюрьму или что-то в этом роде. У нас еще задолженность по аренде за два месяца. Вы это знали? Я сказал им, что только что вышел на новую работу, что я в самом низу служебной лестницы и мне ни хрена не платят, но мне сказали, что это не их проблема. Если я не смогу вносить арендную плату, нас выселят.
Засвистел чайник.
Я сделал горячий шоколад, снова сел, подвинул кружку к нему.
– Я не знаю, что мы будем делать, – признал он, закрыв руками лицо. – Я не стану переезжать в чертову коммуналку. Чертова «помощь с жильем». Жить с кучкой нигеров – вот что это такое.
Мы еще долго сидели в тишине.
– Мне нужно у тебя кое-что спросить, – сказал я.
– Что еще?
– Судья спросил меня про Джон-Джона.
Джордж вздохнул и покачал головой.
– Что ты им сказал? – спросил я.
– А ты что им сказал? – спросил он в ответ.
– Я сказал им правду.
Он снова покачал головой и не взглянул на меня.
– Я сказал им, что произошло, Джорджи.
– То, что ты думаешь, что произошло.
– Я не врал. Я знаю, что я видел.
– И ты думаешь, тебе кто-то поверит?
– Я знаю, что я видел.
– Зачем ты об этом врешь?
– Я не вру, Джорджи! Почему ты мне не веришь?
– Не кричи на меня.
Глава 10. Хотел узнать, как ты
– У тебя есть десять центов? Хочу кое-кому позвонить, – сказал я.
– Кому ты собрался звонить? – спросил Джорджи.
– Я хочу позвонить Олли.
Джорджи закатил глаза, выудил монетку из кармана штанов.
Было субботнее утро, и мы стояли на парковке у IGA6.
– Спасибо, – сказал я.
Я вышел с Чарли и Кей.
– Я могу подождать, – сказал Джорджи, опуская свое окно.
– Мы дойдем домой пешком, – ответил я. – Здесь недалеко, и сегодня не так уж холодно.
– Точно?
– У тебя свидание, – сказал я. – Мы не хотим отвлекать тебя от твоей телки.
– Она не телка!
– Мы закупимся немного и пойдем домой. С нами все будет в порядке.
– Обязательно вернитесь домой до темноты.
– Вернемся.
– Я серьезно, Си-Си.
– Не беспокойся.
Он с каждым днем становился все больше похож на маму.