На меня нахлынула ужасная скорбь. Правда была в том, что я бросил Джон-Джона на произвол судьбы. Мне некуда было бежать. Мы были в конце длинной, извилистой дороги, которая шла через густой лес и заканчивалась на маленьком кемпинге рядом с озером. Я никогда не смог бы найти путь обратно к главной дороге, а тем более добраться домой.
И всё же.
Я сбежал.
Я хотел сбежать.
Я расплакался.
– Ты был напуган? – произнёс Форн.
Я кивнул.
– Значит, ты не видел, что сделал твой отец?
Я покачал головой. Я не видел этого. После того, как папа ударил Джон-Джона, я сразу же развернулся и попытался сбежать.
Форн долгое время ничего не говорил, ждал, пока я успокоюсь, возьму себя в руки.
– Хочешь содовой, сынок? – спросил он. – Воды?
Я покачал головой.
– Значит, ты на самом деле не видел, что произошло с Джон-Джоном? – надавил он в мягкой, но настойчивой манере.
– Нет, – признался я.
– Так может твой отец говорит правду. Джон-Джон упал и ударился головой. Это была случайность.
– Нет! – произнёс я с внезапной горячностью.
– Но ты ведь не видел, как он на самом деле убил твоего брата?
– Я этого не видел, но знал, что он сделал.
– Как ты это понял?
– Он тянул себя за волосы.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда он расстраивался из-за чего-то, иногда он тянул себя за волосы.
Я продемонстрировал.
– Это было странно, – сказал я. – Иногда он делал так, когда ругался с мамой. Он ходил и тягал себя за волосы, и говорил «чёрт, чёрт, чёрт», будто пытался взять себя в руки. Знаете? Как будто ему жаль. Будто он пытался себя контролировать.
– Так ты видел, как он тянул себя за волосы?
– Дело было не только в этом.
– В чём ещё?
– Джон-Джон.
– Что с ним?
– Я убежал не очень далеко. И вдруг стало тихо. Джон-Джон кричал, и я слышал, как папа бьёт его и матерится на него – я знал, что они дерутся. И я знал, что Джон-Джона избивают. Но он вдруг затих. Будто что-то произошло. Будто его просто отключили. Внезапно стало тихо, будто что-то произошло.
– И?
– Я вернулся.
– И?
– Он лежал рядом с большим камнем, как я и сказал.
– И?
– Папа пинал его, говорил ему подняться. Вставай, вставай, вставай! Хватит играть! Но по его голосу я мог сказать, что что-то не так. Что-то было очень-очень плохо. И он знал это.
– Что случилось потом?
– Джон-Джон был избит. Его лицо... его губы... он истекал кровью. Но...
– Но что, Сайрус?
– Он лежал там, рядом с тем большим камнем, как я говорил. Но там что-то было не так.
– Что было не так?
– Его голова?
– Что с ней?
– Она была неправильной.
– Почему она была неправильной?
– Она была перекручена или ещё что-то. Это было странно. Это было страшно. Я помню, что не хотел прикасаться к нему, потому что знал, что что-то не так.
– Хочешь сказать, может, у него была сломана шея?
– Я никогда об этом не думал. Но да. Было именно так. Это было... странно. Неестественно. То, как он там лежал. Я знал, что это неправильно, но не знал почему. Я не мог объяснить это себе. Я просто знал, что он лежит как-то не так. Что-то с его головой было просто очень странно.
– Что ты помнишь дальше?
– Папа сказал мне разбудить его, но я не мог.
– А потом?
– Он разозлился на меня. Ударил меня. Думаю, я отключился или что-то такое. Потом я очнулся, а папа стоял на песке, пока Джон-Джон лежал лицом вниз в воде и уплывал. Я поднялся и смотрел. Папа ничего не говорил. Какое-то время. Потом сказал мне, что мы с Джон-Джоном дрались, и он ударился головой об один из камней и утонул. Потом сказал, что никогда не сделал бы ничего плохого со своим мальчиком и не хотел, чтобы я рассказывал другим людям, что он сделал со своим мальчиком что-то плохое. Он заставил меня поклясться, что я никогда никому не скажу.
Лейтенант Форн долгое время молчал. В конце концов, он обошёл стол и сел рядом со мной.
– Ты в порядке, Сайрус?
Я пожал плечами.
– Ты очень хорошо справился. Я знаю, что это было тяжело, и мне жаль, но ты справился очень-очень хорошо. Ты рассказал мне то, что мне нужно было знать. Я хочу, чтобы ты помнил, что ты ничего не мог сделать.
– Джон-Джон был моим братом!
– Я знаю, но ты был маленьким ребёнком. И он тоже. А ваш отец большой человек. Ты ничего не смог бы сделать, чтобы его остановить. Не вини себя.
– Но он был моим братом, и я должен был что-нибудь сделать.
Он молча сидел, пока я вытирал глаза.
– Если дашь мне несколько минут, я отвезу тебя домой, – сказал он, поднимаясь на ноги и собирая свои записи.