– Это всё? – спросил я.
– Ты сказал то, что мне нужно было знать.
– Что?
– Я пока не могу это раскрыть, Сайрус. Но ты хорошо справился. И я ценю, что ты пришёл сюда и поговорил со мной. Ты хороший парень.
Я не чувствовал себя хорошим парнем. Я чувствовал себя предателем.
– Я хочу спросить у тебя кое-что ещё, – тихо произнёс Форн.
Я взглянул на него, ожидая.
– Ты рассказал судье, как ваш отец бил Чарли сковородкой. Он когда-нибудь делал с Чарли что-то ещё?
Я покачал головой.
– Ты уверен?
– После того, что случилось с Джон-Джоном, я всегда заботился о Чарли и держал его подальше от папы. Мы с мамой оба держали. Никогда не оставляли Чарли с ним одного.
– Ты хороший брат.
– Я люблю Чарли.
– Конечно, любишь. И после Джон-Джона ты не собирался позволить отцу сделать что-то с кем–либо другим, так ведь?
Глава 22. Разве папа не любил Чарли?
– Ты искупал Чарли? – спросил я, когда вернулся домой. Было уже за десять, и друга Джорджа с работы нигде не было видно.
– Я ему не грёбаная мама, – сказал Джордж.
– Ты же знаешь, что от него начинает вонять!
– Он может принять ванну завтра.
– Кей принимала ванну?
– Да.
– Ты повеселился со своим другом?
– Такое веселье нянчиться с двумя маленькими засранцами, когда работал всю неделю и хочешь только напиться и расслабиться. Мы отлично провели время.
Я пропустил этот кусок сарказма мимо ушей.
– Так чего они хотели? – спросил Джордж.
– Почему ты не сказал мне, что папу арестовали?
Джордж вздохнул, не глядя на меня.
– Почему? – надавил я.
– Не хотел, чтобы ты переживал.
– Ты должен был знать, что я узнаю.
– Я не знал, как тебе сказать. Кроме того, ты так расстраиваешься из-за всего.
– Они хотят судить его за смерть Джон-Джона.
– Благодаря тебе.
– Я рассказал правду!
– Папа не убивал его. Это был несчастный случай. И да, может папа всё прикрыл, но это не то же самое, что кого-то убить. Он испугался.
– Непреднамеренное убийство, – сказал я, используя слова Форна.
– Сейчас у них есть только твоё слово против его. А тебе было семь, так что какого чёрта ты знал? И теперь, благодаря тебе, всё в проклятом городе узнают об этом. Мы станем посмешищем. Надеюсь, это того стоило.
Раздражённый, я снял ботинки и куртку и пошёл в свою комнату, чтобы проверить Чарли. Он спал в своей кровати. Я сел рядом с ним, долгие мгновения глядя на его лицо. Он был похож на Джон-Джона. В какой-то степени. Такое же глуповатое лицо. Вихры в волосах, которые невозможно было контролировать, сумасшедшие волосы, которые доставались по маминой линии.
Я осторожно ощупал голову Чарли, ища ту часть черепа, где появилась вмятина от сковородки. Конечно же, она всё ещё была там и всегда будет. Это было не так заметно, но если знать, что ищешь, то найдёшь.
Непреднамеренное убийство...
Убийство...
Как можно убить кого-то в порыве ярости, но, чтобы это было «непреднамеренно»? Ты не собирался это делать. Это просто вроде как произошло. Ты просто схватил сковородку и начал ею размахивать...
Или ты таскал своего маленького ребёнка за волосы и, может быть, свернул ему шею немного слишком сильно, сворачивая, пока она не сломалась...
Непреднамеренно.
Да, верно.
Сидя и глядя на лицо Чарли – он был не особо красивым ребёнком, но для меня он был самым прекрасным человеком в мире – я впервые чувствовал отвращение к папе. Как можно взять сковородку и бегать за маленьким ребёнком, и не считаться кем-то, кроме как чудовищем? Абсолютно чёртовым, кошмарным чудовищем?
Я отодвинул волосы со лба Чарли.
Разве папа не любил Чарли? И Джон-Джона? И Джорджи? И Кей? И меня?
Конечно.
Но...
Я подумал о всех случаях, начиная примерно с моих семи лет или около того, когда папа начал приходить по ночам в мою комнату, будил меня, вёл меня в ванную, заставлять садиться на унитаз и сосать его член. Я помнил, как это было отвратительно. Этот запах. Этот вид. Как он заставлял меня снимать пижаму. Как он совал свой пенис мне в лицо. Как ему было плевать, если я задыхался или давился, или испытывал отвращение. Как меня тошнило от ощущения его спермы, бьющей в горло.
Затем я вспомнил, как первый раз увидел, как он делает это с Чарли, как я испугался, но почувствовал облегчение, что это кто-то другой, а не я, и как мне хотелось остановить его, но было слишком страшно.