Они шутили о том, какой я тихий, какой умный, что получаю одни пятёрки, что им нужна моя помощь в учёбе, что они не выносят читать, почему я должен писать за них доклады, чтобы они сдали уроки – снова и снова.
От меня они получали ворчание, хмурость, приподнятые брови. Казалось, этого было достаточно.
Я с неким изумлением понял, что Оливер пытался включить меня в свой круг друзей. Он пытался быть другом. Настоящим другом. А я сидел, тупил и ничего не говорил.
– Так кого ты поведёшь на Валентинов бал? – спросил Билл у Оливера. – Конечно, предполагая, что есть какая-то достаточно отчаянная девушка, чтобы с тобой пойти.
– Думаю, я возьму Сайруса, – объявил Оливер, ярко сияя.
– Боже, что за бред ты несёшь, – сказал Билл.
– Всякое бывает. Может, мы с Сайрусом без ума друг от друга. Думал когда-нибудь об этом?
– Ага, точно, – отмахнулся Энди. – Так кого ты возьмёшь?
– Я возьму Сайруса!
Это спровоцировало завывания смеха.
Все были согласны, что Оливер выдумщик. Любит дурачиться. Он сказал бы что угодно, чтобы вызвать смех. Ему было плевать, что подумают люди. Чёрт, он как раз мог привести на Валентинов бал парня – с Оливером бывает всякое. И он был таким бесшабашным, что ему действительно это могло сойти с рук.
– Что наводит тебя на мысли, что я с тобой пойду? – спросил я.
Оливер усмехнулся. Билл и Энди охали и ахали, предчувствуя драку.
– А смог бы? – спросил Оливер.
– Что смог бы?
– Ты смог бы пойти со мной, если бы я пригласил?
Теперь он был очень серьёзным.
– Иди ты, – сказал я, закатив глаза.
– Серьёзно, – сказал Оливер близнецам. – А если бы я захотел привести на бал парня? Что в этом плохого? Некоторые из этих девушек, что здесь ходят... вы отведёте их на бал, а в следующий момент у вас сифилис, и член отваливается.
Билл фыркнул. Энди рассмеялся.
– Я устал, что люди указывают мне, что делать, – продолжал Оливер. – А вы нет? Все эти правила о том, что можно делать, а что нельзя, какую нужно носить одежду, и как нужно стричься, и с кем ты можешь говорить, а с кем не можешь, и что можешь говорить и бла-бла-бла... вас это не достало? Почему мы не можем просто делать то, что хотим? Почему должны быть правила для каждой чёртовой вещи на земле? Может, я и сделаю это...
– Что сделаешь? – интересовался Билл.
– Может, я поведу на бал парня. Чёрт, Билл, я могу повести тебя.
Это вызвало больше смеха.
Оливер повернулся ко мне, улыбнулся.
Я нахмурился и ничего не сказал.
Глава 25. Я хочу, чтобы вы понимали.
В четверг вечером на той неделе, лейтенант Форн заехал к нам домой, пока мы садились есть. Он приехал на AMC Pacer вместо патрульной машины, что я посчитал странным.
– Я не при исполнении, – объяснил он нам с Джорджем на крыльце. – Я хотел нанести визит вежливости и рассказать о вашем отце. Его обвиняют в непреднамеренном убийстве вашего брата Джона. Я хочу, чтобы вы понимали, какие у вас варианты.
Джордж недовольно посмотрел на меня.
– Расследование смерти вашего брата было снова открыто, – сказал Форн. – В тот раз в отчёте судмедэксперта были странности, которые не сходились. Травмы, которые получил ваш брат, не особо можно было объяснить. Но Сайрус подтвердил историю вашего отца, так что дело было закрыто, и смерть вашего брата была признана случайной. Но всё изменилось.
Джордж нервно ёрзал.
– Сайрус, мне нужно знать, будешь ли ты готов дать показания в суде, если до этого дойдёт. Вашему отцу назначили адвоката. Они дали понять, что будут бороться с этим обвинением.
– Мы не хотим участвовать, – сказал Джордж, искоса глядя на меня, будто бросая вызов возразить ему.
– Я не хочу, чтобы у моего папы были неприятности, – сказал я.
Форн долгое мгновение смотрел на меня.
– Мы будем разбираться в этом деле, так или иначе. У нас есть заявления Сайруса судье, которые будут признаны уликой. Ещё у меня есть расшифровка всего, что Сайрус рассказал мне во время нашего допроса, что тоже будет признано уликой. Сайруса могут вызвать в суд и вынудить дать показания. Будет легче, если вы будете сотрудничать.
– Какая теперь разница? – спросил Джордж. – Почему вы не можете оставить всё как есть?
– Убили маленького мальчика, и я не могу просто оставить всё как есть. Я понимаю, что вы здесь между молотом и наковальней, но лучше всё рассказать открыто.