– Я собирался позвать Динну. Она ходит со мной на хор.
– Будто какая-то девушка с тобой пойдёт.
– Пожалуйста, Джорджи?
– Как ты туда доберёшься?
– Я думал, может, ты сможешь отвезти меня...
– Сидеть с детьми и ещё возить твою задницу по всему городу?
– Пожалуйста?
Он шумно выдохнул.
– Пожалуйста? – снова произнёс я.
– Я думал, ты ненавидишь эти танцы, – сказал он. – Ты раньше никогда на них не ходил.
– На эти хочу пойти.
– Почему?
Потому что хочу посмотреть, как Оливер Ковски трясёт своим задом...
– Я просто хочу пойти. Пожалуйста?
– Может быть. Я подумаю об этом.
– Спасибо, Джорджи.
– Не благодари меня. Я не говорю «да». Я говорю, что подумаю об этом.
– Спасибо.
– Прекрати это говорить.
– Спасибо.
– Не говори мне, что у тебя есть девушка.
– Нет.
– Тогда почему ты хочешь пойти?
– Я просто хочу пойти.
– Знаешь, Си-Си, ты не очень хорошо врёшь. Ты ненавидишь школу. Ты ненавидишь всех детей в школе. Ты одиночка. Ты чёртов чудак, и все это знают. А теперь ты вдруг хочешь пойти на школьные танцы? Брось. Выкладывай.
– У меня нет девушки.
– Надеюсь, не та шлюха Рейчел.
Я ничего не сказал.
Он посмотрел мне в лицо, увидел там прячущийся секрет.
– Кто-то есть, да? – надавил он.
– Нет.
– Не ври. Ты знаешь, что есть. Ты не можешь мне врать. Надеюсь, она не какая-то уродливая собака с волосатой грудью. Не такая ведь, да?
– У меня нет девушки.
– Так ты собираешься просто пойти и стоять там один?
– Я иду кое с кем, – сказал я в свою защиту.
– С кем?
– Просто с кем-то.
– Почему ты не можешь мне рассказать?
– Какая разница?
Он улыбнулся, чувствуя в руках победу.
– Кто-то есть, да? Ты сорвал чью-то вишенку, а теперь должен вести её на танцы?
– Я иду с Оливером, – сказал я. Не знаю, почему я признался. Конечно, я хотел кому-нибудь рассказать, но определённо не Джорджу.
– С Оливером? – он произнёс имя Олли так, будто оно было заражено гонореей.
– Он мой друг.
– Я знаю, что он твой друг, но на школьные танцы не ходят с друзьями.
Я пожал плечами.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты не педик и ничего такого, – произнёс он, делая ещё один глоток кофе.
– Может, это и так, – допустил я.
Я чувствовал себя безбашенным.
Он поставил кофе и посмотрел на меня так, будто я только что достал член и помочился в его кружку.
– Может, это... что?
– Может, это и так, – тихо сказал я.
Вся энергия и веселье покинули его лицо.
Он знал, что я говорю правду, не дурачусь, не шучу, не мелю ему чепуху.
Он выглядел так, будто хотел что-то сказать. Его губы нервно шевелились. Наконец, он переключился на свой тост и начал есть, ничего не говоря. Выражение разочарования на его лице было таким мощным, что им можно было бы заварить Железный занавес.
Он съел тост, сделал ещё глоток кофе и поспешил за дверь, не глядя на меня, не говоря больше ни слова.
Глава 28. Плотские грехи
Укутавшись от холода, мы с Чарли и Кей построили снежную крепость в сугробе, который намело у нашего дома. Чарли больше всего нравилось копаться в снегу, строить тоннели и маленькие комнатки. Он мог заниматься этим весь день и не устать. Кей была не так увлечена, но старалась.
Мы с Джорджем раньше постоянно строили крепости, но они потеряли своё очарование примерно в то время, когда наступил переходный возраст.
Примерно через час такого упражнения приехал Оливер, колёса его велосипеда опасно скользили по заледеневшим местам. Чарли и Кей были внутри крепости, пока я охранял вход.
– Привет! – крикнул Оливер, останавливаясь. – Что делаешь, красавчик?
– Привет, – сказал я.
– Ты не против, если я зайду?
– У нас свободная страна. Мы не коммунисты.
Так сказал бы мой папа.
Оливер был тоже закутан, но вспотел после велосипеда. Он позволил своему велосипеду упасть на бок в снег и с улыбкой на лице подошёл ко мне. Прежде чем я смог его остановить, он схватил меня, поцеловал и сжал мои ягодицы.
– Я счастлив тебя видеть, – признался он. – Ты счастлив меня видеть?
– Конечно.
– Ты не выглядишь таким уж счастливым.
Я подумал о Джордже и нахмурился.
– Что такое? – спросил он, чувствуя, что что-то не так.
Я не знал, как выразиться, так что довольно бесхитростно выпалил:
– То, что мы делаем, неправильно.
– Неправильно?
Он будто удивился.
Сказав это, я не мог найти, что ещё добавить. Всё, что я хотел сказать, звучало глупо.