− Я гулял.
− Где и с кем?
− В лесу. Один.
– Тебя кто-нибудь видел?
«Ну, держись, старик!»
− Шон.
− Идиот! – взревел отец. − Ты сведешь меня в могилу!
− Не дождешься.
− Повтори!
− Ты вроде не глухой.
Кулак отца оказался в опасной близости от его лица.
− Это правда, что ты предлагал одноклассникам составить психологический портрет жертвы преступления?
− Ты вырвал фразу из контекста, − рассвирепел Крис. – И, к твоему сведению, наша проектная работа была высоко оценена как научным руководителем, так и экспертной комиссией.
− Плевать я хотел на вашу проектную работу! То, что ты сказал, слышали друзья этой девицы! А она мертва! − отца буквально трясло от злобы и…
«Страха?»
− Мимо проезжали машины?
Крис едва сдержался, чтобы не сорваться.
− Ни одной за те десять минут, что я шел вдоль трассы. А ты что, подозреваешь меня в убийстве?
Отец стоял подбоченясь.
− Я тебя не подозреваю, но мэр требует срочно найти виновного, поэтому полиция будет искать козла отпущения. А у тебя специфическое хобби и нет алиби.
− Специфическое хобби?
− Молодые люди в восемнадцать лет должны бегать за девушками, а не торчать целыми днями в библиотеке, штудируя учебники по криминальной психологии.
− Ты, вероятно, судишь по себе, – еле слышно произнес Крис.
− Повтори? – прогрохотал отец.
Крис встал с кровати и подошел к нему.
− А, может, мне лучше продолжить?
Отец был похож на каменное изваяние. Только скрежет зубов выдавал в нем живого человека.
− Крис, – бесстрастно сказал он. – Знаешь, для чего Бог дал нам два уха и один рот? Для того чтобы мы больше слушали и меньше говорили.
– О-о, это мое жизненное кредо!
− Если будут спрашивать, ты весь вечер был дома, готовился к вступительным экзаменам.
− Не я, а мы.
На лице отца отразилось недоумение.
− Мы?
− Я и Шон.
Недоумение на лице отца сменилось пониманием.
− Он тебя видел… Но вы же больше не дружите?
− Ты сам говорил, что все в этом мире можно купить, − Крис смотрел в его карие глаза и видел в них себя.
− Все, кроме уважения, – уверенно заявил отец.
− А не из-за твоих ли поступков я это уважение потерял?
Отец сложил руки на груди и склонил голову на бок.
− А если бы Шон был причастен к убийству этой девушки, ты бы обеспечил ему алиби?
Крис оцепенел, а отец лукаво усмехнулся.
− Всегда думай, прежде чем что-нибудь сделать, и не драматизируй, иначе так и будешь всю жизнь дрейфовать в океане возможностей.
* * *
Крис лежал на кровати, до подбородка натянув толстое лоскутное одеяло. Это одеяло, состоящее из ста разнофактурных кусочков тканей, мама купила, когда ему было семь лет. Каждый лоскуток означал год. Год его жизни.
«Вернее, сто лет одиночества…»
Дверь приоткрылась, и комнату заполнил шоколадно-молочный аромат. Крис тепло улыбнулся матери.
− Ты сварила какао.
− Ты угадал, − мама подала ему кружку и аккуратно примостилась рядом.
− Даже не помню, когда я пил его в последний раз, − мягко сказал Крис, с наслаждением делая глоток.
− Я помню. Тебе тогда было девять лет, и ты болел ангиной.
Крис картинно закатил глаза.
− Боже, давай не будем ударяться в сантименты.
− Но это напиток родом из детства.
− А в детстве все проблемы решаются легко и быстро.
− Потому что жизнь учит нас по принципу «от простого к сложному». Чем ты младше, тем легче задачи она перед тобой ставит. Но иногда она проверяет нас на прочность, вынуждая сразу прыгать с места в карьер. К этому нельзя подготовиться заранее, к этому трудно привыкнуть, но нужно уметь действовать исходя из сложившихся обстоятельств.