Замкнутый, немногословный, неподвластный нелепым стереотипам масс, Крис давно привык отставать, никого не догоняя и опаздывать, никуда не торопясь. Молодой человек вынул из кармана куртки сигарету и блаженно закурил. Вверх поднялось маленькое облачко сизого дыма. Того самого, что грубо искажает реальность, делая окружающий мир тусклым и ограниченным.
Ветер бессвязно перешептывался с голыми стеблями, в просветы между которыми проникали ласковые лучи послеполуденного солнца. Солнца, чье неиссякаемое сияние всегда согревает всех одинаково, независимо от социального статуса и материального положения.
Ник
На полке стояли три фотографии в одинаковых металлических рамках. Снимки были сделаны в разное время и при разных обстоятельствах. Один – четыре года назад, второй – год, третий – сегодня. Люди, запечатленные на них, были красивыми и беззаботными. Но заслуга хорошего кадра – это удачный ракурс и немного сценического мастерства. Да и социальные сети задают высокую планку, ведь жизнь напоказ требует притворства.
Стол был завален ворохом бумаг. Тетради и ежедневники. Задачи и уравнения. Теоремы и доказательства. Горы формул, таблиц и графиков. Расчеты, расчеты и еще раз расчеты. Но что бы ты ни делал, чем бы себя не занимал, прошлое возвращается к тебе снова и снова. Один и тот же день. Один и тот же миг. Один и тот же фрагмент длинной, незаконченной пленки. Яркий, внезапный, пугающий. Как вспышка в ночи. В ночи, которой нет ни конца и ни края…
Ник безотчетно сжал карандаш так сильно, что тот с треском разломился пополам.
«А потом, что потом? Бесконечная гонка за достатком, стабильностью и успехом? Но дорога, угодливо расширяющаяся или предательски сужающаяся, невообразимо длинная, либо до несправедливости короткая, − она одна, и путь по ней пролегает один – вперед, в неизвестность. Прошлого не воротишь, а в грядущее не заглянешь. Потому так и получилось, что родители потеряли не одного, а двоих…»
Джессика
Джессика не верила тем, кто говорил, что осенью время замедляет ход. Потому что считала, что в это время года оно, наоборот, набирает обороты. Недаром дни становятся короче, солнце светит реже, дожди идут чаще, а с деревьев облетает пожелтевшая листва.
«Природа увядает, а я только начинаю расцветать, − эгоистично думала она, вдыхая сладковатый аромат хвои. – А все потому, что у молодости есть будущее».
Когда они с Ником шли, крепко держась за руки, то на их нетронутых заботой юных лицах блуждали безмятежные улыбки. Ей нравилось гулять с ним у всех на виду, демонстрируя окружающим себя, а он привык слепо потакать ее капризам. Ведь мы рабы своих привычек. Его большая ладонь крепко сжимала ее маленькую ладошку. Они всегда были рядом. Рядом, но не вместе.
Саманта
Ночь приоткрывает дверь в другой мир. Мир, где все не так, как есть на самом деле. Ибо то, что при свете дня кажется естественным, в сгущающейся мгле приобретает зловещие очертания. Грозно колышутся косматые кроны деревьев, растопыривая изогнутые, словно лапы чудовищ ветви, застают врасплох резкие вспышки фар выныривающих из темноты машин. Еще десять минут отсчитала стрелка циферблата, а Бада все не было.
«Вот и доверяй ему после этого».
Но в принципе, она была довольна своей жизнью. Никто ничего от нее не требовал и ничего ей не запрещал. Никто ни за что ее не ругал и не наказывал. Потому что никто просто не обращал на нее внимания. Хорошо это или плохо? Она не знала.
«Почитай отца твоего и мать твою». Пятая заповедь, но все мы грешники. Безразличие порождает безразличие. Как ты ко мне, так и я к тебе. Но люди не поймут, поэтому личное лучше держать при себе. Нет преступления, не будет и наказания. Есть только ночь, да мелькающие между деревьев тени. Они все знают, но будут молчать, поскольку ты знаешь о них намного больше.
* * *
− Что ты тут делаешь? – дерзко спросил Шон, направляясь к кофейному аппарату.
− То же, что и ты, − лениво отозвался Крис. – И да будет тебе известно, что это кабинет для коллективной работы учащихся, а не для любителей бесплатного кофе.
− А ты считаешь себя членом коллектива?
− Нет, но, к сожалению, это совместный проект.