− Нас стало слишком мало, − чуть слышно сказала она, пододвигаясь ближе к Шону.
− Мало для чего? – обескуражено спросил Ник.
− Для дружбы, − на автомате ответила девушка, сжимая в руках изящную чашку.
Тонкий фарфор не выдержал давления, и на кафельный пол посыпался град осколков. Хорошо, что чай успел остыть. Шон и Ник в ужасе смотрели на ее дрожащие, испещренные сеточкой крови руки, а Саманта видела лишь ЕГО.
«Я как паук, запутавшийся в собственной паутине. Я больше не контролирую свою жизнь».
Глава 6
Эдди задумчиво рассматривал содержимое навесного кухонного шкафчика. На верхней полке стояли вакуумные пакеты с отборными зернами бразильской арабики и жестяные банки с Дарджилингом. На нижней − медная турка и расписанный вручную фаянсовый заварочный чайник.
Молодой человек едва уловимо улыбнулся.
«Что бы сказал Джонни, если бы узнал, что эта миленькая вещица стоит столько же, сколько его смартфон?»
Есть ему не хотелось, но ужин он приготовил заранее. На несколько дней вперед. Целый противень запеченной семги. Где-то он прочитал, что эта рыба содержит больше всего фосфора и Омега-3 жирных кислот, столь необходимых для поддержания когнитивных функций мозга. Эдди принял душ, и скрепя сердце, надел новый фирменный спортивный костюм. Обычно дома он носил одежду из масс-маркета, но не потому, что берег дорогие вещи, – просто его пес Чарли считал, что все, что лежит ниже уровня дивана, является его собственностью. Поднимая с пола пожеванные и подранные футболки, Эдди попутно искал и их нового владельца. Однако Чарли, как и его хозяин, был не лыком шит. Предчувствуя хорошую взбучку, он прятался в самых труднодоступных закутках, откуда извлечь его можно было только за хвост. Но хвост собаки – это индикатор ее настроения. А поскольку от настроения Чарли зависело и настроение Эдди, то поиски, как правило, заканчивались ничем.
Быстро наведя порядок, следователь прошел в спальню, достал из выдвижного ящика стола пластиковую папку, а из нее – пластиковую папку с анкетой и анамнезом, которые два месяца назад предоставили ему сотрудники частной медицинской клиники, расположенной в трехстах километрах от места жительства жертвы.
«В твоих руках бомба с часовым механизмом», – сказал ему тогда шеф.
На что он невозмутимо ответил, что не собирается ее обезвреживать.
* * *
Ник пришел в сопровождении родителей, солидных и чрезвычайно занятых людей. Но так как дееспособные граждане, достигшие совершеннолетия, должны сами отвечать за свои слова и поступки, «группа поддержки» осталась ждать в коридоре.
В круглых очках, серой клетчатой школьной форме, с волосами, уложенными на косой пробор, Ник являл собой образец идеального ученика и примерного сына.
«Мы пытаемся выяснить, каким человеком была Джессика, поэтому беседуем со всеми, кто ее знал. А ты знал ее с шести лет. Так что мы очень рассчитываем на твою помощь, − объяснил Эдди, делая упор на словах "очень" и "помощь"».
Оказанию помощи должны были способствовать и угощения: коробка шоколадных конфет, фрукты и свежесваренный кофе. Этот скромный продуктовый набор, по мнению следователя, должен был, как минимум, смягчить настрой юного свидетеля, а как максимум, расположить его к себе.
Дабы не сболтнуть лишнего Ник отвечал кратко, но Эдди умел правильно формулировать и вовремя задавать нужные вопросы, поэтому кое-что ему выведать удалось. Например, то, что Шон был единственным в их компании, кто мог приструнить своенравную Джессику.
«Его не волновало, какое положение в обществе занимал ее отец. Он никому не позволял выходить за рамки дозволенного».
Эдди доброжелательно улыбался, думая о том, что вести непринужденную беседу со свидетелем сложно, но можно. Джонни со скучающим видом записывал показания. Ник расслабился, речь его стала более содержательной, конфеты исчезали из коробки одна за другой. И тут Эдди нанес решающий удар и нанес его метко.
− А ты знал о том, что Джессика была беременна? – как бы невзначай спросил он.
Ник оторопел. Заслон в лице влиятельных родителей остался там, за стеной. Здесь он был один, а один в поле не воин.
− Д-д-д-а, − заикаясь, вымолвил он, и в этот момент Эдди стало жаль этого растерянного отличника, впервые получившего двойку.