Шон уткнулся взглядом в стол.
− А может, мы и не дружили вовсе? Может, мы просто росли вместе? – помолчав, спросил он.
* * *
Поцеживая из стакана апельсиновый сок, Крис стоял у антикварного книжного шкафа в офисе отца и рассматривал книги. На верхней полке были расставлены подарочные издания в кожаных переплетах с золотым тиснением: «Избранные судебные речи известных правозащитников», «Крылатые латинские выражения», «История адвокатуры». Среднюю полку занимали: «Уголовный», «Гражданский», «Налоговый» и другие кодексы. Юноша хотел бы взять в руки один из этих роскошных, увесистых томов, усесться в кожаное кресло с высокой спинкой и читать, читать, читать пожелтевшие, наполненные мудростью страницы. Но сегодня у него не было на это времени. Да и пришел он сюда не за этим. В приемной, вытянувшись как струна, его ждала Саманта. Недавно ее взбалмошная мать решила продать их уютный дом и купить лачугу где-то на южном побережье. Переезд не входил в планы девушки, поэтому она решила проконсультироваться с юристом. Но с таким, который по пунктам объяснил бы ей всю последовательность действий, а не ограничился хаотичными выжимками из законов. Его отец оказывал правовую помощь в сфере уголовного судопроизводства, но она надеялась, что он посоветует ей кого-нибудь из своих коллег, занимающихся урегулированием гражданских споров.
«Обычному человеку прорваться к такому высококвалифицированному специалисту, как твой папа, без предварительной записи просто нереально», − сказала она вчера ему.
Однако все оказалось нереально просто.
Застучали каблуки. Длинноногая эффектная секретарша пригласила ее проследовать за ней. Саманта разгладила пальцами подол того самого платья, в котором была на прощании с Джессикой, и грациозно прошествовала в кабинет.
На обратном пути они заехали в большой торговый центр, где в отделе с домашним текстилем девушка купила прелестный кухонный набор, состоящий из фартука и двух прихваток-рукавичек.
«Передай его маме, − попросила она Криса. − Если это сделаю я, то она пригласит меня остаться на ужин, а я не хочу, чтобы она сочла меня назойливой».
* * *
Весь день Шон слонялся по торговому залу, как призрак, поправляя и расставляя на полках товары, меняя ценники и обслуживая единичных клиентов. В семь вечера он выпил две чашки кофе и пошел домой, но не к себе.
«Что они делали? Куда ходили? О чем разговаривали?»
Эти вопросы крутились в голове юноши, как заезженная пластинка. Он шел по обочине, меж разгоняющих мглу фонарей, думая о том, что всю жизнь преувеличивал свою значимость.
В коттедже горел свет. Рольставни в гараже были приспущены, открывая взору черный капот «Форда» Криса.
«Когда он вернулся? Один или с ней? И что ей, вообще, от него нужно?»
Воровато озираясь по сторонам, Шон бесшумно взбежал на террасу, пригнулся и на цыпочках обогнул коттедж по периметру. Перед неприметной дверью под цвет кирпича он остановился.
«Вот и кухня».
Шон выпрямился и быстро оценил обстановку.
«Света нет, стало быть, путь открыт».
Умом он понимал, что то, что он собирается сделать называется незаконным проникновением на частную территорию, но он был уязвлен, а ревность питается сомнениями.
Юноша присел и отогнул край резинового коврика. Он до последнего надеялся, что его там нет, но он был на месте: маленький стальной ключик тускло поблескивал на темной половице. Поднять его руками в толстых вязаных перчатках долго не получалось, но снимать их было нельзя – могли остаться отпечатки.
«А входить в чужое жилище, как в свое собственное, можно?»
Замок открылся с легким скрежетом.
«Боже, что я делаю!»
Вытянув руки вперед, Шон переступил через порог и стал осторожно продвигаться вперед. Шаг, второй, третий... На четвертый правая нога угодила во что-то мягкое. Сердце в груди выдало кульбит. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться руками за столешницу. Восстановив дыхание, юноша наклонился и присмотрелся.