− Значит, инициатором их отношений была Джессика?
− Заметьте, это сказали вы, а не я.
− Я тебя понял, − Эдди взял из вазочки большое краснобокое яблоко. – Ты знаешь, что этот плод символ греха?
Волосы на голове у Шона зашевелились.
− Да-а-а.
− Но это неправильно.
− Что неправильно?
− Неправильно, что мужчина позволяет женщине управлять собой.
Шон судорожно сглотнул.
− Зато он встречался с девушкой своей мечты.
− Это ты сейчас от своего имени говоришь?
− Я говорю от лица всех мужчин планеты.
− А я, как человек, немного разбирающийся в психологии, скажу тебе, что люди, не имеющие права голоса, могут быть опасными. Ведь когда ты всегда унижен, единственное, о чем ты мечтаешь – это о мести.
У Шона перехватило дыхание.
− Это вы к чему?
− Это я к тому, что иногда и жертва может вонзить нож в спину.
«Нож, что лежит у меня под лестницей?»
Отец в гостиной убавил громкость на телевизоре.
− Это яблоко, − продолжал между тем Эдди. − Оно может быть, как сладким и спелым, так кислым и червивым, но ты не узнаешь, пока не попробуешь его. Так и люди, идеальные снаружи могут оказаться гнилым внутри.
Шон хотел отвести взгляд, но не мог.
− Вы подозреваете Ника?
− Я подозреваю всех, у кого был мотив.
− А у него был мотив? – выдохнул юноша.
Эдди с хрустом впился зубами в яблоко.
− Был.
«И у тебя тоже».
Лед в глазах Шона таял, превращаясь в слезы.
− Если я запла́чу, как вы это расцените?
− Я расценю это, как адекватную реакцию на стресс.
− Тогда я, пожалуй, не буду себя сдерживать.
В дверном проеме возникла чья-то тень.
− Извините, что прерываю ваш разговор, − сказал Джонни, подзывая Эдди к себе.
На кухню заглянул отец. Шон смотрел на него и словно перематывал пленку назад. Вот они с ним готовят ужин. Вот рыбачат на озере. Вот наряжают елку на Рождество…
«Что будет с папой?»
Нужно было бежать отсюда и как можно скорее, но ноги будто налились свинцом.
«Все как в первый раз: трава слишком высокая, бутсы слишком тесные, народу слишком много…»
Эдди вернулся. В руках он держал лист бумаги формата А4.
− Тебе неинтересно, что это? – спросил он.
Но Шон словно утратил дар речи.
«Сейчас он зачитает мне мои права».
− Шон! − постучал ладонью по столу Эдди.
− Ордер на арест?
− Почему сразу на арест? Для начала на обыск. Так ты хочешь узнать, что это за документ?
− Нет.
− Почему вы всегда лжете? – следователь пододвинул к нему заверенный печатями и подписями лист бумаги. − Это результат генетического анализа.
Шон тупо смотрел на таблицу. Двух и трехзначные цифры ему ни о чем не говорили.
− Шон! – Эдди щелкнул пальцами перед его носом. – Это не является тайной следствия, поэтому я тебе расскажу. Из вас четверых ты будешь вторым, кто узнает о том, что отец Криса был и отцом Саманты.
− Отец Криса был и отцом Саманты? – эхом повторил юноша. – Так значит, они…
− Родные брат и сестра.
Шон стал понемногу приходить в себя.
− Вы сказали, что я буду вторым, кто об этом узнает. А кто был первым?
− А ты не догадываешься?
− Догадываюсь.
− Ты доволен?
− А почему я должен быть доволен?
− Потому что третий лишний.
Шон с грохотом отодвинул стул в сторону.
− Мы с Самантой просто друзья!
Эдди тоже встал.
− В силу своего возраста ты можешь этого не знать, но дружба между мужчиной и женщиной часто перерастает в нечто большее, либо же заканчивается…
«Преступлением?»
− Сильной душевной травмой.
Колени у Шона пустились в пляс.
− Вы судите исходя из своего жизненного или профессионального опыта? – спросил он.