− В суде. Ты забыл сказать в суде, − сквозь зубы процедил Крис.
А Ник, видя, что удар попал в цель, нанес новый.
− Помнишь свои слова год назад? Прошлого не изменить, а жить прошлым – усложнять себе жизнь. И я тогда с тобой согласился. Но за этот год мое мировоззрение несколько изменилось. Теперь я придерживаюсь иного мнения. Прошлого не изменить, но и навсегда закрыть в него дверь не всегда и не у всех получается. Взять, к примеру, того следователя, Эдди. Счастливчика, что раскрыл два крупных дела по камерам видеонаблюдения.
Внутри у Криса бушевала буря, но он старался не подавать виду.
− Бедный, несчастный Эдди, − продолжал подливать масла в огонь Ник. − Много лет на его плечах лежит тяжкий груз. Груз, от которого ему никогда не избавиться. Ты знаешь, в юности этот парень был не таким ушлым, как ты и Шон. Из-за своей наивности и безалаберности он лишился сестры, а отец покинул этот мир, так и не простив его. Ужасно, правда? Ведь нет большего ада на земле, чем быть виновным в смерти близких.
− У каждого свой ад. Ты вот обречен долгие годы гнить в тюрьме зная, что там, на свободе, мог бы брать от жизни все, − понизив голос, ответил Крис.
Губы у Ника задрожали.
− Не могу понять, почему тебе здесь не нравится. Ты же привык подчиняться, − Крис достал из папки большую фотографию и пододвинул к нему. – Посмотри-ка, твоя мама перекрасила волосы. Теперь она брюнетка. Я специально распечатал фотографию в самом большом формате. Подумал, вдруг ты захочешь повесить ее на стену. Но, Бога ради, не пытайся прорыть ход. Тут везде камеры. Засекут в два счета.
Ник затрясся от безудержного гнева.
− Убирайся!
− Не плачь, ты же мужчина. Или нет?
− Убирайся!
− Тебе нужно научиться владеть собой. Ты слишком бурно на все реагируешь, – Крис пошарил рукой по карманам. – Извини, я забыл купить тебе сигареты. Сам я уже не курю. Решил, наконец, попробовать выйти из зоны комфорта. Но не у всех, к сожалению, это получается. У тебя, вот ничего не вышло. Но ты не расстраивайся. Жизнь взаперти, хоть и скучна, но зато лишена крутых виражей и прочих неожиданностей. Скажу честно, я тебе даже немножко завидую. Я бы тоже хотел сутками напролет заниматься саморазвитием…
− Убирайся! – взвыл Ник.
И этот дикий, невыносимый вой, эхом отскакивающий от бетонных стен, делал его похожим на безумца.
Ник неистово замолотил руками по столу. Крис поморщился.
− Прекрати истерику. Если бы не наручники и перспектива провести неделю в карцере, ты бы без раздумий набросился на меня. Но и этого ты не можешь сделать, потому что ты ничтожество. Расправляться с беззащитными девушками − вот это тебе под силу!
Из глаз Ника хлынули слезы.
− Да, иногда слова убивают, но я не считаю себя убийцей, − прошептал Крис, вставая.
* * *
На улице было по-летнему тепло, но Шон до подбородка натянул ворот свитера. Он шел к машине, жадно вдыхая влажный осенний воздух, словно желая заполнить им все легкие.
«Но как же вытеснить из груди эту давящую пустоту?»
Бродяга ветер подгонял его в спину, уводя прочь от этого пропитанного злом и ненавистью места. Места, где люди, как звери, долгие годы проводят в клетках. Пестрый ковер из листвы под ногами ежесекундно менял свой узор.
«А там, за высокими тюремными стенами, все остается статичным. Только мысли в головах тысяч узников мечутся по лабиринтам сознания, как крысы в поисках заветного выхода. Крамольные, искупительные, навязчивые. Одних они лишают покоя, других смиряют, наполняя сердце верой и надеждой...»
Несмотря на то, что последнее слово осталось за ним, в душе у юноши царил полный раздрай. Кто-то несильно толкнул его в бок.
− Отвали.
Но Крис уже пристроился рядом.
− Ранние подъемы не идут тебе на пользу, ты становишься более агрессивным, − подколол он друга.
− Разговор с тобой делает меня еще более агрессивным, − Шон наклонился и поднял с земли несколько мокрых кленовых листьев.
− Собираешь мне букет?
− Размечтался, − Шон выпрямился и приложил ребро ладони ко лбу, заслоняя глаза от солнечного света. − Ник спрашивал обо мне?