Эдди молчал.
− Я хочу знать, − настаивал Шон.
− Ты и так знаешь.
− Я догадываюсь.
− И ты ждешь, чтобы я опроверг твои подозрения?
− Я очень хочу, чтобы то, о чем я думаю, оказалось неправдой.
− Вынужден тебя разочаровать. Убийство тоже может войти в привычку.
Шон отвернулся к окну. Меж редких деревьев мелькнули красные неоновые огни придорожного кафе.
− Заедем? − предложил Эдди. – Пироги там пекут − пальчики оближешь! Я угощаю.
− В вас снова взыграли отцовские чувства?
− Это порыв души, Шон, но если ты не голоден, то можешь просто посмотреть на то, как я ем, и поглазеть на хорошеньких официанток.
− Дельный совет, − буркнул из своего угла Крис.
− Завидуй молча, − Шон обхватил руками подлокотник переднего сидения. − Неужели вы возьмете этого лодыря к себе в отдел на практику?
− Если его к тому времени не отчислят.
Крис проигнорировал колкость.
− А чем он будет заниматься?
− Как чем? Варить мне кофе! – хохотнул Эдди.
− Я так и думал. А вы не боитесь вырастить себе конкурента?
− У меня нет конкурентов, Шон, – по-мальчишески улыбнулся Эдди. – У меня только напарники.
* * *
Народу в зале было много. Как-никак пятница, вечер. Да и знаменитый гастрономический ансамбль, состоящий из ароматов ванили, корицы и молотого кофе, притягивал сюда людей как магнитом. Среди посетителей были учащиеся, родители с детьми, дальнобойщики, туристы. Всех их объединяло одно – желание вкусно и сытно перекусить.
Крис сидел напротив Эдди, и смотрел на то, как тот усиленно работает челюстями. В синем трикотажном костюме, молодой следователь больше походил на беззаботного студента, чем на строгого блюстителя порядка.
«Нет большего ада на земле, чем быть виновным в смерти близких», − снова и снова звучали у него в голове безжалостные слова Ника.
Почувствовав на себе его взгляд, Эдди оторвался от тарелки.
− Почему ты не ешь?
− Меня укачивает в машине, а она у вас новая, − откликнулся Крис, лениво помешивая ложечкой кофе.
− А ты? − следователь перевел взгляд на Шона: тот упорно игнорировал большущий, аппетитно пахнущий кусок тыквенного пирога.
− Я возьму его с собой. Угощу папу, − покраснев, ответил юноша.
− Ясно, − Эдди вытер руки о салфетку.
Одна из тех приветливых официанток, что как бабочки порхали между столиками, принимая и разнося заказы, поставила перед ними три креманки с ванильным мороженым.
− Заезжайте к нам еще! – весело прощебетала она, кокетливо поглядывая на Шона.
Тот сразу же заинтересовался интерьером.
«Оранжевые стены, оливковый потолок, модульные кожаные диванчики, окна в пол, и, главное, никакой клетки».
− Кто еще тут на кого глазеет, − ухмыльнулся Крис.
Эдди последовал его примеру, но когда девушка отошла, вновь посерьезнел.
− Я понимаю ваше состояние, парни, но человек становится взрослым лишь тогда, когда родители не могут решить за него его проблемы. Так что вам крупно повезло. Жизнь отправила вас на пересдачу, − следователь сделал небольшую паузу. − А вот мне в свое время она поставила такую подножку, что я еще долго не мог подняться. Не знаю, хорошо это ли плохо, но одно знаю точно − умение преодолевать трудности, закаляет характер и воспитывает силу воли.
Крис уставился в стол, а Шон, не разжимая губ, спросил.
− Вы тоже считаете, что нас стало слишком мало для дружбы?
Такого вопроса Эдди не ожидал.
− Для дружбы, Шон, нужно, как минимум двое – это раз. Друг познается в беде – это два. И это, вы, кстати, уже проходили, – немного подумав, ответил он. – А, вообще, жизнь − это ежедневник, в котором каждый день – это чистый лист, который вы заполняете сами. Словами, эмоциями, поступками. Но этот лист − не виртуальный текстовый документ, в который можно многократно вносить изменения. Поэтому хорошо думайте, прежде чем что-либо сделать или что-то кому-то сказать. У каждого из нас своя система ценностей. Главное, чтобы она не расходилась с морально-правовыми нормами.