− Будешь кофе? – из вежливости спросил Шон, заранее зная ответ.
− Да. Капучино.
− У нас только растворимый, − это прозвучало немного грубее, чем ему хотелось бы.
− А сливки есть? − не сдержала досады Джессика.
Шон махнул рукой в сторону стеллажа с молочной продукцией.
− Выбирай.
− Предлагаешь мне их купить? – разочаровано спросила она.
− Это магазин, Джес, а не склад гуманитарной помощи, − усмехнулся Шон.
Девушка прошла в зал и взяла с полки первую попавшуюся коробочку. Шон пробил покупку и направился в сторону подсобки. Через минуту он вернулся с двумя керамическими кружками в руках.
− Держи, − сказал он, протягивая ей одну.
Несколько минут прошли в тишине.
− Почему здесь так холодно? – Джессика заискивающе улыбнулась и обхватила себя руками.
− Потому что это не сетевой супермаркет, − Шон взял в руки телефон и включил футбольный матч.
− Иными словами, владелец экономит каждую копейку?
− У нас не принято критиковать работодателя, Джес. Если ты замерзла, подожди меня в машине.
* * *
− Спасибо, что подвезла, − Шон отстегнул ремень безопасности и потянулся к дверной ручке.
− Подожди, − Джессика цепко ухватила его за локоть.
Шон нехотя обернулся к ней.
− Что случилось?
− Я… я хотела с тобой поговорить, − с запинкой произнесла она.
− О чем? – Шон догадывался, что сейчас произойдет то, чего бы ему очень не хотелось.
− Ты мне нравишься, − прошептала она.
Это было неуместно и неожиданно.
«А так ли неожиданно?»
В машине повисло тягостное напряжение.
«Я хочу оказаться дома, в своей маленькой уютной комнате».
− Давай сделаем вид, что ты ничего не говорила, а я ничего не слышал.
И вновь гнетущая тишина. Мерный шум разгоняющих снег дворников эхом отдавался в голове.
− Но это сильнее меня, Шон, – потупила взгляд Джессика. − Ты тот, кто мне нужен. Без тебя я…. я не знаю, как буду жить!
Шон искоса посмотрел на нее. До этого момента в разыгрываемой ею сцене он видел лишь сиюминутную прихоть не знающей ни в чем отказа особы. Узкомыслящей, капризной и надменной. Однако сейчас в его душе зародился червячок сомнения.
− Не преувеличивай, Джес. Оскар Уайльд говорил, что влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого.
− Мне нет дела до того, что говорил Оскар Уайльд! – Джессика сжала руками руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Шон, для людей нашего круга положение в обществе играет большую роль. Мы с Ником вместе выросли, мою мать и его отца связывают деловые отношения…
− Джес, не нужно объяснять мне, почему вы стали встречаться.
Девушка натянуто улыбнулась.
− Дай мне договорить. В нашей среде браки заключаются не на небесах, а за столом переговоров. Кто предложит более выгодные условия, с теми мы и заключаем контракты. Но когда ты влюбляешься, здравый смысл безропотно отходит в сторону, понимаешь? – голос Джессики звенел от волнения. – Ник, он… добрый и заботливый, но он слаб духом, потому что у него нет внутреннего стержня, а у тебя он есть. Ты смелый, независимый, ты не прогибаешься под окружающих и не боишься брать на себя ответственность…
Шон сидел, не шевелясь, поскольку боялся, что любое его движение будет неверно истолковано.
Девушка отпустила свой спасительный круг и придвинулась ближе.
− Шон, в последнее время я постоянно думаю о том, как бы я жила, не имея того, что я имею. Если бы не было того, к чему я привыкла, к чему привязалась, от чего порой устаю.
«А ты меньше думай и больше делай».
− Шон, я не требую от тебя взаимности. Насильно мил не будешь, но я прошу тебя… − ее васильковые глаза и отливающие золотом волосы мешали ему здраво мыслить…
«…когда ты влюбляешься, здравый смысл отходит в сторону».