В первую секунду ее лицо оставалось неуверенным, затем на нем появилось выражение сильнейшего изумления. Она, ни слова не произнося, молча кивала в такт словам невидимого собеседника. Единственное, что сумела она произнести:
- Да, сэр... Конечно. Всего доброго.
Она положила трубку и некоторое время оставалась стоять с застывшим выражением крайнего недоумения.
- Это... Это был в самом деле Президент Соединенных Штатов?
- Разумеется. Желаете получить подтверждение? Можем позвонить в Белый дом и уточнить. Я вам скажу номер, вы его наберете. Там снимет трубку Грегг Коллинз, он главный помощник Президента. Вы спросите у него.
- Невероятно, - произнесла она. - Сам Президент Соединенных Штатов просил меня помочь! Никак не могу поверить, что все это не сон...
- Не сон, можете мне поверить, миссис Остин. И постарайтесь понять, что всякая информация относительно вашего покойного мужа, которую вы сообщите мне, окажется исключительно важна для Америки. Я понимаю, это звучит несколько патетически, но...
- Разве кто может не прийти на помощь такому мужчине, как Президент! она сказала эту фразу, и на лице ее вновь появилась приятная улыбка. Руки перестали дрожать. Внешне, казалось, она взяла себя в руки.
Сигрем тактично взял ее под руку и проводил на стул, где она сидела в продолжение их беседы.
- А теперь я попрошу вас рассказать мне о том, каковы были отношения вашего покойного мужа с Джошуа Хейзом Брюстером.
- Джейк был специалистом по взрывному делу. Взрывником. Причем одним из лучших. Он обращался с динамитом столь же ловко, как кузнец с металлом и молотом. А поскольку мистер Брюстер предпочитал иметь дело с самыми лучшими специалистами, то он, как правило, привлекал Джейка.
- А знал ли Брюстер, что Джейк женат?
- Странный вопрос. Мы жили в небольшом доме в Боулдере, это довольно далеко от шахт. Джейк не хотел, чтобы шахтеры знали о том, что он женат. Он мне говорил, что мастера неохотно нанимают женатых шахтеров, а тем более подрывников.
- И значит, Брюстер ни о чем не знал.
- Я в курсе того, что печатали тогда газеты, мистер Сигрем. Только ни Джейк, ни остальные даже близко к шахте "Литтл Энджел" не подходили.
Сигрем пододвинул свой стул поближе и уселся таким образом, что касался коленями стула миссис Остин.
- Значит, вся трагедия была разыграна?
- Вы и об этом знаете? - промолвила она.
- Догадываемся, только у нас абсолютно нет доказательств.
- Если нужно, я могу предложить вам одно из доказательств.
Она поднялась, отклонила руку желавшего помочь Сигрема, вышла в соседнюю комнату, откуда возвратилась, держа в руках коробку из-под обуви.
- За день до того, как произошли события в "Литтл Энджел", Джейк и я поехали в Денвер, решили походить по магазинам. На него тогда что-то нашло. Он покупал маскарадные маски, драгоценности, повел меня в самый дорогой ресторан и заказал какого-то немыслимого шампанского. Потом мы сняли комнату в том же "Браун Палас-отеле", где провели нашу первую брачную ночь.
- У меня в том отеле друг остановился.
- А рано поутру Джейк сказал, что отправляется с неким заданием в Россию. Он просил, чтобы я делала вид, будто верю газетным сообщениям и вела бы себя соответственно. Обещал вернуться через несколько месяцев. Джейк сказал, что возвратится богатым, как Крез. А потом он еще сказал, только я не вполне поняла...
- Что именно?
- Сказал, что французы обо всем позаботятся и что скоро мы с ним будем жить в Париже. Представляете? - Ее лицо приобрело мечтательное выражение. Утром он ушел. На подушке оставил записку: "Я тебя люблю". И еще конверт, в котором лежали пять тысяч долларов.
- А откуда у него были такие деньги?
- Представления не имею. В то время на счету в банке у нас лежали сотни три, не больше.
- И больше мужа вы не видели?
- Видела. - Она протянула Сигрему выцветшую открытку с видом Эйфелевой башни. - Месяц спустя я получила вот это.
"Дорогая моя, тут погода дрянь, сплошь дожди, да и пиво паршивое. Я и парни в порядке. Выше нос. Я совсем не погиб. Не подписываюсь, ибо ты знаешь - кто".
Судя по почерку, открытку надписал человек, не вполне друживший со школьными учителями. Печать удалось разобрать: "Париж, 1 декабря 1911 года".
- А еще через неделю я получила другую открытку, - сказала Аделайн и протянула Сигрему вторую - с изображением Сакре-Кёр, хотя штамп был почему-то Гаврский.
"Дорогая моя, мы отправляемся в Арктику. Это последняя весточка, которую могу тебе послать. Будь молодчиной. Французы оказались людьми слова. Хорошая кормежка, хорошее судно. Твой - ты знаешь - кто".
- Вы совершенно уверены, что это рука Джейка? - поинтересовался Сигрем.
- Абсолютно. У меня сохранились другие его письма. Если хотите, вы можете сличить.
- Нет, я так просто уточнил. А еще что-нибудь от Джейка было? Она кивнула.
- Третья и последняя, которую я получила. Наверное, Джейк накупил их в Париже. Эта - с видом Сен-Шапелль, хотя послана из Абердина, Шотландии. Дата 4 апреля 1912 года.
"Дорогая моя, это жуткое место, холод здесь собачий. Не знаю, выживем ли. Если открытка достигнет тебя, о тебе позаботятся. Храни тебя Господь. Джейк".
На той же открытке сбоку другим почерком было приписано:
"Уважаемая миссис Хобарт, мы потеряли Джейка. Это произошло в снежную бурю. Перед смертью над ним прочитали молитвы. Соболезнуем. В. X."
Сигрем достал список команды, продиктованный Доннером по телефону.
- "В. X." это, скорее всего. Вернон Холл, - сказал он, изучив фамилии.
- Да, возможно. Вернон и Джейк были очень дружны.
- А потом? Что случилось потом? Кто потребовал, чтобы вы никогда не рассказывали о том, что вам известно?
- Месяца два прошло, да, пожалуй, в июне некто, представившийся мне как полковник Патмен или, может, Патмор, сейчас мне уже не припомнить точно, пришел ко мне в Боулдер и потребовал, чтобы я никому и никогда не смела рассказывать о том, что происходило после аварии на шахте.
- А как он объяснил это свое требование? Она отрицательно покачала головой:
- Собственно, никак. Сказал, что в интересах правительства не разглашать этих сведений. После этого он протянул мне чек на десять тысяч долларов и ушел.
Сигрем, не поднимаясь со стула, потянулся всем телом, как будто с его плеч только что свалился тяжелый груз. Ему казалось невероятным, что эта вот девяностотрехлетняя старуха, сама того не подозревая, оказалась причастной к проекту стоимостью в миллиарды долларов. Причем, не просто оказалась причастной, но и располагала ключом к шкатулке с огромными ценностями.
Сигрем посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
- Вот теперь обещанный вами ленч был бы в самый раз.
Она улыбнулась ему в ответ - понимающе и хитро так улыбнулась.
- В подобной ситуации Джейк Хобарт сказал бы: "Да ну его к черту, этот ленч, сейчас бы пивка холодненького!"
Глава 16
Пурпурные лучи заходящего солнца еще дрожали на горизонте, когда первые звуки далекого грома возвестили о приближавшемся ливне. Воздух был теплым, а мягкий океанский бриз приятно ласкал лицо Сигрема, сидевшего на террасе клуба "Бальбоа Бей" и потягивавшего свой послеобеденный коньяк.
Было восемь часов, то есть как раз то время, когда жители чистенького респектабельного Ньюпорт-Бич предпочитали общаться друг с другом. Сигрем поплавал в клубном бассейне и затем раньше обычного пообедал. Он сидел, отдыхая и вслушиваясь в мощное ворчание штормовой волны. Воздух был тяжелым, насыщенным электричеством. Ни ветра, ни ливня. В момент, когда с яркостью фотовспышки сверкнула молния, он разглядел множество лодок и прогулочных катеров в заливе. На кораблях уже зажгли красные и зеленые навигационные огни, а из-за белой краски сами корабли были похожи на этаких плавающих фантомов. Молния еще раз осветила ночное небо неверным пляшущим светом. Сигрем заметил, как огненная стрела ударила куда-то за крыши этого уютного курорта - и почти в тот же миг раздался оглушительный удар грома, словно выстрел из гигантской пушки. У Сигрема даже в ушах зазвенело.
Все, кто были на берегу, заспешили под крышу открытого ресторана, так что через считанные минуты Сигрем остался на веранде в гордом одиночестве. Он с удовольствием наблюдал за лихим разгулом матери-природы, ее чудовищными по яркости и звуку фейерверками. Он допил коньяк, откинулся в кресле, ожидая следующей вспышки молнии. Наконец молния полыхнула - и в ее свете Сигрем разглядел фигуру высокого темноволосого, с грубыми чертами лица мужчину, который спокойно, не мигая, уставился на него. Но наступила темнота, и незнакомец вновь слился с темнотой.